Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

В какой-то мере мои объяснения успокоили Клима, и он с надеждой в голосе уточнил.

— А ты в прошлый раз ничего подобного не видел?

— Я тебе проще скажу: я в прошлый раз даже не пытался искать что-либо подобное. Когда мы с ними встречались в первый раз, было и вовсе не до того. Тут бы брешь закрыть, и всё. А во второй раз мы сосредоточились на спасении остатков популяции и нахождении с ними общего языка. Поэтому, честно, можешь считать меня наивным глупцом, но если не знать, куда смотреть, это не обнаружишь с наскока. Поверь мне: я не хожу и не смотрю на каждую пролетающую мимо тварь, будь то букашка, воробушек или бабочка, является ли она химерой и имеется ли у неё создатель с управленческой связью. Иначе свихнуться можно. С таким успехом ты должен был бы ходить за каждой живой тварью, смотреть, а не призвана ли она призывателем и нет ли у неё задачи следить за тобой.

— Так-то оно да. Всю жизнь на стороже не пробудешь, — с пониманием кивнул Клим, — да и это удержание пассивного навыка будет постоянно жрать энергию. Можно растратить её на ерунду и получить недостачу в нужный момент.

— Вот именно. Поэтому давай-ка призывай игольников и будем смотреть: свободны твои будущие боевые побратимы или нет.

Ну что ж, нам повезло и не повезло одновременно. С одной стороны, неимоверно повезло Волошину: ведь та группа игольников, с которыми он собрался заключать уговор на призыв, была лишена каких-либо привязок к творцу. Это были самые обычные существа, вполне естественным путём родившиеся.

Но в то же время я прекрасно осознавал, что химеры, созданные странной хитиновой тварью, были едва ли не на порядок круче наших и способны к размножению. И вот здесь уже крылась опасность: если каждую нашу химеру необходимо было восстанавливать, создавая вновь, то эти могли плодиться.

Правда, не было понятно, почему создатель не приводил их к клятве подчинения. Ту же клятву крови прими от существа — и он повязан с тобой до конца дней своих.

Именно этим вопросом я и задался, отправив на переговоры одного из собственных игольников, вызванного из собственного пространственного кармана. И пока Клим радостно обговаривал правила, по которым планировал призывать и сотрудничать с игольниками, мой переговорщик беседовал с местными собратьями и поведал мне кое-что интересное.

Не один я был такой умный, знавший о приведении к клятве крови вторичных образцов, естественным путём произведённых. Просто игольники были признаны той самой тварью как малоэффективные и не столь смертоносные, а потому вышвырнуты на задворки местного ареала обитания. Вот и всё. То есть своему создателю очень скоро они стали неинтересны, большинство результатов экспериментов были уничтожены или использованы для создания новых химер. Про остатки попросту забыли, что позволило игольникам создать собственную колонию вдалеке от их собственного места рождения и уже там вляпаться в соответствующие катаклизмы.

Понятно, что всё это было передано не столько словами, сколько образами, и часть я, естественно, домыслил. Ведь среди тех, кто сейчас проходил привязку к Климу, достаточно много было именно молодых особей, самых крепких. В то время как старые погибли. Вот и выходило, что мне рассказывали нечто, больше похожее на легенды либо предания седой старины местного общества, а мне уж приходилось каким-то образом это трактовать и переводить на язык человеческий.

Напрягали меня и критерии эффективности неместного химеролога. Те же игольники у него считались отбросами, тогда как у нас результативным боевым подразделением. И потому возникали вопросы: а что же в глазах слепого химеролога было идеальной машиной для убийств? Нет, если вспомнить того же Кхимару в естественном облике, — то та ещё махина, тем более обладающая магическими способностями. В то время как те же игольники имели лишь некоторое сопротивление магии.

Оно, конечно, Клим прокладывал путь в чужую подреальность да ещё и в задницу мира, по счастливой случайности пока не пересекаясь с местным химерологм. Но вдруг подобная удача однажды даст сбой? Потому я обратился к Волошину с, на мой взгляд, наиболее адекватным предложением:

— Поскольку колония изрядно сократилась, предложи им перебраться жить в наш мир. Я же правильно понимаю, что когда вы призываете их по клятве, то, так сказать, собственной силой воли прокладываете дорогу к себе из любой точки?

— Примерно так, — согласился Клим, ещё не понимая, что я от него хочу.

— И судя по тому, что я вижу, держать портал в пределах одного мира, пока к вам прибывают боевые побратимы, гораздо проще, чем портал куда-либо ещё. Ткань миров в принципе не терпит разрывов, но всё-таки в пределах одного мира должно быть легче.

— Примерно да, но всё-таки призывать тварей из нашего мира как-то не престижно, — попытался было возразить Волошин.

— Нет, я, конечно, понимаю, что у вас считается: чем глубже жопа, из которой вы призвали собственных помощников, тем круче ваш собственный ранг. Но если взять в альтернативе мизерную возможность вероятной встречи с непонятно каким созданием, которого даже ваши старейшины и мой предок боялись, то как-то, мне кажется, вопрос приобретает несколько иную окраску. Тем более что когда ты будешь их призывать, хер там кто разберётся: то ли из пустыни нашего мира ты их призываешь, то ли из чужой. Там же таблички и указатели не стоят с надписями мировых координат.

Волошин почесал затылок в задумчивости.

— Решайся. К тому же кормить их будет гораздо проще в пределах одного мира. Вон, ваши в Карелии же проживают. Возьмёте на первое время защиту обеспечивать.

— Боги, Угаров, умеешь ты уговаривать, — сдался Клим, но всё же местное воспитание не могло смириться с ситуацией, потому он заметил: — В крайнем случае, как только эта колония немного разрастётся, попробую ещё кого-нибудь призвать.

— Вот именно, — согласился я. — Так что давай, уговаривай на переезд бесхозных существ, а я, пожалуй, не буду вам мешать.

Решив, что на этом мои обязательства перед Волошиными были выполнены в полной мере, я уже отправился на выход. Но не пройдя и десятка шагов, почуял неладное. То ли задница моя, то ли спинной мозг, то ли ещё какая часть моей коллективной душевной организации вдруг взвыли едва ли не сиреной. Я только успел обернуться назад и заметить, как из-под песка внутри чужой подреальности вылетело два гибких, ярко-алых жгута и рванули через прорыв.

* * *

Раджпутан, Индия