Том первый. Грешник в сутане - Харитон Байконурович Мамбурин

Атаке-анализу подверглись руки-спички, тонкая как у ребенка шея, костлявые плечи, бедра, икры… да практически всё. Широсаки пищала, но лежала смирно, даже не пытаясь дергаться, что было крайне разумным с её стороны — Хатсбург была зла и целеустремлена, японке итальянского разлива нечего было ей противопоставить.

— Ты не из наших! — наконец, рявкнула Эрика, поднимаясь с кровати и брезгливо отряхивая руки, — Твоё тело — дохлое! Ты бы с таким нормативы даже для двенадцатилеток первого курса не сдала бы! В драке сейчас назад отбежала, вообще ничего не сделала! Стояла и тряслась! Что ты вообще можешь⁈

Злиться она имела полное право. От того кафе, предназначенного для сотрудников Инквизиции, и вплоть до этого момента, японка липла к ней, как ребенок к матери. Набивалась в подруги, ластилась, умильно заглядывала в глаза, изображала из себя дурочку-веселушку. Однако, даже в этой короткой рукопашной стычке, совсем несерьезной настолько, что у Эрики одной был шанс раскидать низкорослых тайцев по сторонам, Широсаки Юки слилась и спряталась, лишь испуганно поглядывая со стороны на мордобой.

Она была гражданской, беспомощной и необученной. Совершенно не умеющей себя защищать. Обузой. Слабым звеном.

Перевернув что-то лепечущую про то, что она «техник» японку на спину, Эрика слегка придушила её, одновременно приподнимая за шею с кровати. Смерив взглядом, вновь прижала назад, а затем, наклонившись, зашептала на ухо:

— Русский умный и опытный. Он нас сюда доставил, потратив всего несколько сотен долларов, заботился и оберегал. Но он всё видел, стерва, всё замечал и оценивал. Сейчас он вернется и у него будут вопросы о твоей полезности. Если ему не понравятся твои ответы, ты просто умрешь, поверь. Сдохнешь в этом засранном отеле. Мы тебя не выгоним и не отпустим, просто замочим. Знаешь как? Нас учили. Сначала нож втыкается тебе в брюхо, запуская процесс трансформы, а затем, когда ты превратишься в сраную лису, удар будет нанесен тебе прямо в мозг. Никого не будет интересовать дохлое зверье. Может, мы продадим твой труп тем же тайцам за пару десятков баксов… поняла⁈ Ты. Меня. Поняла⁈

— Я… не… Меня… Ты… — проблеяла с вытаращенными глазами Юки. Её трясло так сильно, что зубки девушки выдавали звонкую дробь.

— Ты хочешь быть сожранной и высратой тайцами? — встряхнув обомлевшую и, казалось, едва ли не пускающую под собой лужу японку, проворчала вампиресса, — Мы сюда прибыли мочить людей за деньги. Ты стоишь почти пять штук долларов и эти деньги уже у нас. Начинай колоться, манда!!

Глава 4

Мера откровения

Пиво в забегаловке было дешевым и мерзким. Теплое и выдохшееся, оно осквернило мою глотку, заставив поморщиться, но глотать я продолжил. Новость требовалось запить. Тем более, что сидящий напротив меня блондин, сующий новую сим-карту в свой смартфон, уже осилил свою кружку.

— Ты сейчас серьезно говорил, да? — на всякий случай уточнил я, — У нас есть… сан?

— «Miles Dei Perpetuus», — Марий, справившийся с задачей, включил аппарат, уставившись на меня, — Вечные воины бога. В походе. Сам понимаешь, что рядовому агенту эта информация ни к чему, так что неудивительно, что ты её пропустил. Но да, у нас у каждого есть сан.

— Если передохнем, то у Эрики будет бомбическое резюме для вакансии актрисы порнофильмов… — резюмировал я, вытирая руки салфеткой, — Идём?

— Идём.

Мы с блондином договорились встретиться отдельно от остальной части команды, чтобы обменяться впечатлениями о Старом городе, а заодно договориться об инициативах, которые ему пора начинать проявлять. Если всё продолжилось бы в том же ключе, что и до этого момента, то как лидер бы он точно провалился. Парню нужно было начать делать шаги, поэтому добрый дядюшка Красовский с удовольствием уступает ему трон.

Старый город представлял из себя натуральный, привольно раскинувшийся лабиринт из зданий, построенных в середине прошлого века. Трех- и четырехэтажные дома, масса закутков и тупиков, легкая заброшенность. Не было груд мусора и пластика, что вызывало определенное удивление, но этому наверняка было объяснение. Большинство мужчин, встреченных нами на улицах, носили при себе либо большие ножи на поясах, либо пистолеты в кобурах. Парочка особо потрепанного вида, встретившиеся возле местной аптеки с мигающей перекосившейся вывеской, имели охотничья ружья, но это никого вокруг не напрягало.

Впрочем, в местных широтах жизнь просыпалась с вечером и шла большую часть ночи, так что полусонное существование одного из самых опасных мест на земле в полдень было обусловлено тем, что все хищники еще спали.

— Зачем тебе это? — Гритт, демонстрируя яркий контраст между соломенной шевелюрой и по-прежнему красной кожей лица и тела, топал рядом с парой пакетов продуктов, вертя головой по сторонам.

— Что именно? — поинтересовался я.

— У тебя был выбор, отправляться сюда или нет. Почему ты тут, с нами?

— Это у вас был выбор, — хмыкнул я, входя в запыленный холл нашего непрезентабельного отеля, — А для меня тут самое место.

Картина, которую мы застали в номере, могла бы заставить возбудиться любого полицейского. Злая как кобра, статная как кипарис, Эрика Хатсбург нависала над съежившейся на стуле японкой, закутанной в продранный застиранный халат. На нашей любительнице крови был лишь топик, да несерьезные матерчатые шортики, но имидж взбешенной валькирии это не рушило.

— Что тут? — коротко спросил вошедший за мной Гритт, роняя пакеты.

— Она не из наших! — прошипела, стремительно оборачиваясь к нам, вампиресса, — Она — простой гражданский! Нас развели с Линкенбаумом, показали шоу, а затем всучили эту обузу!

— И зачем? — Марий не был готов к решению вопроса, который и ранее казался назревающим.

— Она не знает! — ткнула пальцем в трясущуюся азиатку вампиресса, — Она вообще ничего не знает!

— Вопрос плевый, — хмыкнув, я прошел вперед по скрипучим доскам пола, изрыгающим пыль при каждом надавливании, а затем сам, в свою очередь, навис над кицуне, — Её слили сюда, потому что она кому-то нужна. Живой или мертвой. Уточню — не Инквизиции. Но давайте услышим-ка всю историю…

Выслушав короткий и сбивчивый рассказ японки, явно уже выдавший его ранее Эрике, я лишь качнул головой, а затем похлопал Мария по плечу со словами:

— Твоё наследство. Тебе решать.

Всё было предельно ясно. Ребенок кицуне