Том первый. Грешник в сутане - Харитон Байконурович Мамбурин

с необыкновенной мутацией, белесые волосы на теле в человеческом обличии, белая шерсть в зверином. Как Юки попала в Италию — вопрос второстепенный, а вот к кому… К Марии Освальди, одному из ведущих генетиков нашей чудесной организации. Только вот Широсаки попала к ней как субъект персонального интереса, домашний проект, который, в виду особо важной деятельности доктора, та вела сама, как и обеспечивала девчушку, периодически забирая у той анализы. Приёмная семья, прикрытие инквизиторов, полное обеспечение. Всё это у Юки было, но перед ней не делали секрета, что рано или поздно её могут отправить на вольные хлеба. У девушки оказался талант работы с техникой, который она усиленно развивала, понимая, что приёмная семья — это временно. Так и оказалось. Однако, ничего не предвещало беды…

…как доктор Мария Освальди была похищена, а затем, спустя какое-то время, найдена мертвой. В лаборатории, принадлежащей… парам-пам-пам (!) Адольфу Гритту, нашему изменнику, предателю, главе ковена тауматургов. Кстати, именно пропажа итальянки и навела агентов на его след. Итог — барон и его семья казнены, а девушку, к которой питают интерес неведомые силы, скорее всего, из Японии, слили нам. Прах ко праху, отброс к отбросам. Всех кучно.

Что же, посмотрим, какое первое решение примет Марий Гритт. Это должно быть забавно. Я почувствовал, как мои губы сами расплываются в улыбке.

— Я сначала предпочту выслушать мнение коллектива, — заявил этот белобрысый засранец, а затем еще и ткнул пальцем в Широсаки, — Начнем с тебя.

Хатсбург от такого чуть не подавилась, дернувшись так, что её грудь мощно качнулась, впервые (и полностью) выведя нас обоих из равновесия на пару секунд. А затем раздался прерывистый голосок японки.

— Я должна была вам всё рассказать… как только докажу свою полезность, н-но… ничего вы-ыыыышло! — почти взвыв, тощая азиатка бухнулась со стула на колени, уперевшись головой в пол и рыдая, — Я не хотела-а…

Я лишь качнул головой. Что могло случиться раньше в Апсародае, мордобой или сломанный кондиционер? Разумеется, мы сразу после тайцев поняли, что Широ вообще ничего не смыслит в драках, это было очевидно… но не успели на разговор, наша любительница хлебнуть красного уже выпотрошила этого птенчика. Вон лежит, скулит что-то про то, что хочет умереть человеком. Не надо её лисьим трупом тайцам продавать.

А идея неплохая. Я с уважением посмотрел на нашу брюнетку, от чего та хоть и запнулась и смутилась, но пробурчала:

— К вам она не липла, а ко мне в подруги набивалась. Могла бы мозгами пошевелить и раньше всё нам рассказать. Время было. Я за то, чтобы дать ей пару сотен долларов и выпнуть отсюда. Если начнет чесать языком — её наши же и прихлопнут.

— Ответственность за Широсаки на нас, — качнул головой барон, — Я на себя такие риски не возьму. Либо она с нами, либо…

— Какие риски? — дёрнула щекой вампиресса, — У нас у каждого проблемы, которые идут по пятам, Пьотр был абсолютно прав! Если её в расход, то четверть проблем снимется, не так ли⁈

— Это хороший аргумент, — не стал спорить блондин, — Но давай послушаем, что скажет Пётр.

— Я? Хм… — подойдя к продолжающей бодать пыльный пол японке итальянского происхождения, я сел рядом на корточки, а затем положил руку на тощенькую костлявую спинку. Та аж дышать прекратила, лишь дрожала. Подумав пару секунд, я поднял лицо к брюнетке и блондину, а затем задал неожиданный вопрос, — Гражданская она, так. Ну а что, по сути, изменилось?

— Поясни, — удивленно моргнул блондин.

— Я не буду повторять, что она здесь очутилась из-за твоего отца, что ты должен принять ответственность и всё такое, мы не в игрушки играем, — развил свою мысль я, — Однако, девчонка гражданская, а вы — курсанты-выпускники. А надо вам всем стать — головорезами. Бандитами. Наемниками. Кровожадными продажными ублюдками. Мерзкими аморальными личностями. Я знаю, как таких делать… из гражданских… Очень хорошо знаю.

Широ под моей рукой как-то застыла, а затем протяжно, содрогнувшись, икнула. Я под пальцами ощутил пот. Кажется, он был холодным. Как замечательно.

Минутная тишина в нашем убогом пыльном номере сменяется звуками голоса Мария Гритта и, христианский бог мне свидетелем, наш лидер, взявший вожжи всего несколько минут назад, уже звучит уверенно и довольно:

— Значит, ты теперь за неё отвечаешь, Пётр.

— Это будет интересно, — киваю я, гладя спину лежащей девушки. Пресвятые угодники, какая она костлявая. Какие тайцы? Тут собакам грызть нечего.

Наступает вечер и Старый город просыпается. Улицы заполняются слоняющимися туда-сюда людьми, слышны пьяные выкрики, иногда доносится звуки выстрелов и вопли. Тем не менее, атмосфера беззакония вполне сдержанная на мой вкус, мало чем отличаясь от Бостона моего прошлого мира. Мы, наблюдая через грязные и засиженные окна, становимся свидетелями обыденной жизни бывшей Исабела-сити. Она, как ни странно, довольно мирная, количество сильно нетрезвых людей, шатающихся у нас под окнами, сигнализирует о том, что они чувствуют себя в относительной безопасности.

Обсудив увиденное, расходимся спать. Широсаки Юки, выглотавшая граммов двести пятьдесят виски, которым я с ней поделился, уже вовсю сопит на своей койке, напоминая бродячую дворняжку. Из коридора слышна приглушенная ругань и угрозы, кажется, на испанском.

На следующий день, почти в полдень, мы выбрались из номера все вместе, отправившись возвращать себе человеческий статус, то есть за тем, что тут было у каждого встречного-поперечного, кроме самых бедных. За пушками.

— Я думал, мы заглянем в один из магазинов? — отоспавшийся блондин выглядел уже менее красным, начиная слегка бронзоветь кожей. В виду он имел некоторые из десятков полуподвальных лавочек, мимо которых мы уже прошли, двигаясь по карте, приобретенной мной вчера.

— Большинство из них закрыто, — откликнулся я, шагая рука об руку со слегка ожившей после вчерашнего Широ, продолжающей шарахаться от смурной Эрики в капюшоне, — А еще на нас крупными буквами написано, что мы не отсюда. Этим обязательно воспользуются. Посмотрите, как на нас смотрят.

Несмотря на вещи, пережившие несколько ручных стирок еще в деревушке, мы по-прежнему серьезно отличались от большинства местных, таскавших линялые немаркие шмотки. Встречались, конечно, люди, выглядящие куда опрятнее и богаче одетые, только вот их уверенный вид показывал, что они тут давно свои. Мы же, два брюнета и два блондина, выглядели как самые настоящие заблудившиеся туристы, особенно когда вышли к местной достопримечательности.

Храмовая площадь. Неизвестно, кому из тайских архитекторов и планировщиков так мощно