Инженер из будущего - Максим Черный

— Правда, понравилось? Я ещё поймаю! У нас кот каждый день мышей ловит.

— Не надо, — быстро сказал Максим. — Одной достаточно. Очень… познавательно.

Он отнёс мышь в кусты, выбросил подальше, и ещё долго оттирал руки снегом, чувствуя себя полным идиотом. Но на душе было почему-то тепло и легко.

Слух о том, что у Дорофеича появился работящий племянник с золотыми руками, разнёсся по деревне быстро. Через неделю к нему уже приходили с просьбами: топор наточить, дверь поправить, крыльцо починить, задвижку смазать. Максим никому не отказывал. Работа помогала не думать о прошлом, о будущем, о том, что он здесь навсегда.

Особенно он старался для Натальи. Заходил к ней почти каждый день, приносил дрова, чинил, что сломалось, играл с Ваняткой. Она кормила его ужином, поила чаем, и с каждым днём Максим чувствовал, как прирастает к этому дому, к этим людям.

Но не всё было гладко.

Однажды, когда он возился во дворе у Натальи, прилаживая новую ручку к колодцу, на улице появился мужик. Здоровенный, лет сорока, в тёлом ватнике и с наглым лицом. Он остановился у калитки, оглядел Максима и усмехнулся.

— Это что за хахаль у тебя, Наталья?

Наталья, вышедшая на крыльцо, побледнела.

— Тебе какое дело, Силантий? Иди своей дорогой.

— А такое, — мужик открыл калитку и вошёл во двор. — Что я тебе уже полгода проходу не даю, а ты всё ломаешься. А тут какой-то щенок городской объявился — и сразу к тебе в дом полез. Нехорошо, Наталья. Не по-людски.

Максим выпрямился, положил молоток и внимательно посмотрел на Силантия. Тот был выше его на полголовы и шире в плечах, но Максим не боялся. В его времени драться приходилось редко, но он знал, что в критической ситуации адреналин творит чудеса.

— Уходи, — сказал он спокойно. — Здесь не рады.

— О, щенок разговаривает, — Силантий шагнул к нему. — А ну, пошли вон отсюда, пока цел. Это моя земля, я тут первый.

— Ты тут никто, — Максим стоял на месте. — Иди, говорю.

Силантий замахнулся, но Максим был готов. Он ушёл в сторону, подсек ногу противника, и здоровяк рухнул в снег лицом вниз. Поднялся, злой, красный, но нападать снова не решился.

— Ты ещё пожалеешь, — прохрипел он, отряхиваясь. — Я тебя, городского, в колхоз не пущу. Председатель мне друг. Узнает, что ты без документов — в НКВД сдам.

— Сдавай, — пожал плечами Максим. — А я расскажу, как ты вдову с ребёнком терроризируешь. Думаешь, НКВД таких, как ты, любит?

Силантий побагровел, сплюнул и выскочил за калитку.

Наталья стояла белая как мел. Максим подошёл к ней.

— Всё хорошо. Он больше не придёт.

— Придёт, — прошептала она. — Он злопамятный. Он председателю нажалуется, вас выгонят…

— Не выгонят, — Максим взял её за руку. — Я никуда не уйду.

Она посмотрела на него, и в глазах её стояли слёзы.

— Зачем вы ввязываетесь? Вам-то что за дело до нас?

— Есть дело, — просто сказал Максим. — Вы мне не чужие.

Она ничего не ответила, только прижалась к нему на мгновение, и тут же отстранилась, словно испугавшись.

— Идите, Максим. Ванятку из садика забирать пора.

На следующий день к Дорофеичу пришли. Не Силантий, а сам председатель колхоза — невысокий, коренастый мужик в кожаном пальто и кубанке, с усами и внимательным взглядом.

— Тот самый племянник? — спросил он, оглядывая Максима.

— Тот самый, — кивнул Дорофеич. — Хороший парень, работящий.

— Слыхал уже. Слыхал и про вчерашнее, — председатель усмехнулся. — Силантия ты, парень, хорошо уделал. Давно его надо было проучить. Только он теперь на тебя злой, будет палки в колёса ставить.

— Я ничего плохого не делал, — сказал Максим. — Защищал женщину.

— Это похвально, — председатель достал кисет, свернул цигарку. — Только без документов ты здесь никто. А работать надо. Колхозу люди нужны. Я вот что предлагаю: иди к нам. В ремонтную мастерскую. Говорят, ты с железом на ты. У нас техники много, а чинить некому. Будешь работать, получишь паспорт, прописку. И Наташку эту, Ковалёву, защищать сможешь официально. А то ведь примазался к бабе — и неизвестно кто.

Максим посмотрел на председателя. Тот смотрел прямо, открыто. Похоже, мужик был свой, правильный.

— Согласен, — сказал Максим. — Когда приступать?

— Да хоть завтра, — председатель хлопнул его по плечу. — Мастерская через два дома от правления. Приходи утром, покажу, что к чему. И документы делать начнём. А с Силантием я сам поговорю. Ещё раз тронет — выгоню к чертям собачьим.

Он ушёл, а Дорофеич довольно потёр руки.

— Ну, Сергеич, с почином. Теперь ты свой, деревенский. А там, глядишь, и Наташка твоей станет.

— Да какая она моя, — отмахнулся Максим, но сердце забилось быстрее.

Вечером он снова пошёл к Наталье. Рассказал про председателя, про работу в мастерской. Она слушала, и глаза её светились.

— Я рада за вас, Максим. Правда. Вы хороший человек.

— Я не ради себя, — сказал он. — Ради вас с Ваней.

Она опустила глаза.

— Вам не надо ради нас. У вас своя жизнь.

— У меня теперь одна жизнь, — тихо сказал Максим. — Здесь. И я хочу, чтобы в этой жизни вы были рядом.

Наталья подняла на него глаза. В них стояли слёзы, но она улыбалась.

— Глупый вы, Максим. Совсем городской, глупый. Женщину с ребёнком любить — себя не жалеть.

— Я и не жалею.

Она ничего не ответила, только взяла его руку и прижала к своей щеке. Так они и стояли в темноте, у калитки, под звёздами 1935 года, и Максим впервые за долгое время чувствовал, что не один.

Что у него есть ради чего жить.

Глава 5

Мастерская

Ночь прошла беспокойно. Максим ворочался на сеновале, прислушиваясь к завыванию ветра за стеной и собственным мыслям. Завтра — первый рабочий день. Не на «Красмаше» с его современными станками и компьютерным управлением, а в колхозной мастерской 1935 года. Что его там ждёт? Ржавые инструменты, сломанная техника, люди, которые не понимают и половины того, что он знает? Или, наоборот, благодатная почва для применения его навыков?

Мысли перескакивали на Наталью. Её лицо, её руки, её глаза, полные слёз и надежды. Она прижимала его руку к своей щеке, и в этом жесте было столько доверия, столько тепла, что у Максима до сих пор сжималось сердце. Он не знал, правильно ли всё делает. Не знал, имеет ли право ввязывать её в свою сумасшедшую историю. Но отступить уже не мог.

Утром Дорофеич разбудил его затемно.

— Вставай, Сергеич. Работничкам полагается раньше всех вставать, позже всех ложиться да спину не разгибать.

Максим