Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Как прошло, босс? — спросил он.

— Хорошо, — ответил я. — Поехали домой. Да. В воскресенье праздник, так что мы пойдем на мессу.

— На мессу? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — И еще, купи себе обязательно новый костюм. И побрейся.

Он вдруг засиял — понял, о чем идет речь. Открыл мне переднюю дверь машины.

Я сел, он тоже занял свое место на водительском сиденье, завел двигатель.

— На Малберри, босс? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Мы едем на Хестер-стрит. К Гэй и Роуз.

Он тронул машину с места, а я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Завтра с утра позвоню Лански и попрошу найти нам хорошую квартиру. Хватит уже ютиться по разным углам, я ведь теперь босс.

Глава 4

С утра я позвонил Лански и попросил найти для нас с Гэй хорошую квартиру. Он сказал, что перезвонит через час. Так и сделал, а когда назвал адрес, я решил, что он шутит. Парк-авеню, между Шестьдесят Третьей и Шестьдесят Четвертой улицами. Верхний Ист-Сайд, район, где живут банкиры, промышленники и вездесущие наследники старых денег. Итальянцев в тех местах не водилось, если не считать, конечно, прислуги.

Я даже переспросил, уверен ли он в этом. Он ответил, что абсолютно, и даже деньги не очень большие просят, так что сказал приезжать на место, и что ему надо будет поговорить там со мной.

Мы приехали вдвоем на моем Кадиллаке — я и Гэй. Винни и Роуз остались, я решил, что им нужно провести время вместе. Не только же ему кататься со мной. К тому же парню явно надо было свыкнуться с тем, что я сказал. Так что пусть отдохнет, а ничего плохого в ближайшее время вроде не ожидается.

Да и у меня, если что, оружие при себе.

Здание оказалось двенадцатиэтажным, из светлого камня, с козырьком над входом. А у самого входа стоял швейцар в ливрее, который посмотрел на нас с профессиональной вежливостью и открыл дверь. Мы вошли.

Вестибюль оказался отделан мрамором, на полу лежал ковер — и это сейчас, зимой. У стены стояли вазы с живыми растениями. Там еще и зеркало было большое в позолоченной раме.

Да, старые деньги умели устроиться, это точно. Оставалось только надеяться, что мои потомки тоже рано или поздно смогут назвать себя такими. И что мое наследство будет заработано уже относительно честным путем.

Гэй осмотрелась вокруг, потом взяла меня за руку и прошептала:

— Чарли, это же безумно дорого.

— Давай хотя бы посмотрим квартиру, — ответил я.

У лифта нас ждали Лански и риелтор — невысокий лысоватый мужчина лет сорока пяти в хорошем костюме. Они беседовали о чем-то своем. Увидев меня, риелтор повернулся, сделал несколько шагов навстречу и протянул руку.

— Мистер Лучано, — сказал он, потом повернулся и кивнул уже Гэй. — Мисс Орлова. Меня зовут Эдвард Хэммонд. Рад приветствовать вас. Квартира на девятом этаже, прошу за мной.

Он вызвал лифт, и через несколько секунд двери открылись. Внутри нас ждал лифтер в форме, он нажал кнопку, и эта коробка, отделанная деревянными панелями и латунью, поехала вверх. Я подумал о том, что в моей прошлой жизни такие лифты были только в самых дорогих московских домах. А лифтеров я вообще никогда не видел, под этим словом там подразумевались те, кто эти самые лифты ремонтировал и вытаскивал из застрявших кабин незадачливых граждан.

На девятом этаже лифт остановился, лифтер открыл двери, и мы вышли в коридор с ковровой дорожкой. Хэммонд подошел к двери с номером 9-В, достал ключ и отпер замок.

— Прошу, — проговорил он, распахивая дверь. — Это одна из лучших квартир в здании, и поверьте мне, я говорю это отнюдь не для красного словца.

Он говорил высокопарно. Не знаю, что там про меня наговорил Лански, может быть, что я бизнесмен, занимающийся импортом продуктов. А может быть, он и догадался, что я мафиози, который срубил денег и решил красиво пожить. Черт знает.

Но я уже чувствовал себя неуютно, представляя, сколько за такую квартиру заломят. Восемьсот долларов в месяц? Тысячу?

И все потому, что, когда мы вошли, Гэй тихо ахнула. Да и мне оставалось признать, что квартира роскошная, это видно уже из прихожей. Она была очень просторной, с высоким потолком и полом, застеленным паркетом из темного дуба. На стене висело зеркало, под ним стояла консоль с мраморной столешницей. Слева была вешалка для верхней одежды и полочка для шляп, а справа — небольшая дверь.

— Там гардеробная, — проговорил Хэммонд и махнул рукой, приглашая нас двинуться дальше. — Квартира занимает весь юго-восточный угол этажа. Общая площадь — две тысячи четыреста квадратных футов. Если мисс Орловой будет удобнее в метрической системе, это чуть больше двухсот двадцати квадратных метров. Восемь комнат.

Жестко. Это как же тут убираться-то? Придется прислугу нанимать, иначе не скажешь. Может быть, дворецкого найти сюда, чтобы разбирался со всем этим? Мне лично будет непривычно, я убирался сам всегда, а вот Гэй, наверное, нормально. Она ведь детство провела в дворянской среде, а там уборкой всегда занимались слуги. Хотя умеет готовить борщ. Ну или знает рецепт.

Мы вышли в гостиную, и я остановился. Комната была огромной, футов сорок в длину и еще двадцать в ширину. Два больших окна выходили на Парк-авеню, еще одно на боковую улицу. Потолки тоже в десять футов, по периметру — лепнина.

Напоминало квартиры в центре Санкт-Петербурга в дореволюционных зданиях, но не в доходных домах, а там, где жили богатые люди. Мне некоторое время пришлось в такой пожить, чего уж греха таить, скрывался от конкурентов. Только вот они там в большинстве своем были коммунальными, и места общего пользования, в отличие от самих комнат, там находились в очень плохом состоянии. Ну а что, ничейные же.

Стены были обшиты деревянными панелями до середины высоты, дальше — оштукатурены и покрашены в теплый кремовый цвет. На полу тот же темный дубовый паркет, что и в прихожей. У стены стоял камин с мраморной полкой, настоящий, не декоративный.

— Камин рабочий, — подтвердил Хэммонд, проследив мой взгляд. — Дымоход чистили в сентябре. Здание построено в девятнадцатом году, архитектор… — он назвал кого-то, чьего имени я все