Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов

Гэй подошла к окну и посмотрела вниз, покачала головой. Потом повернулась ко мне, посмотрела влюбленными глазами. Да, теперь если я откажусь от этой квартиры, то мне придется туго — она уже успела в нее влюбиться. Хотя мне и самому нравится, честно говоря.

— Кухня здесь, — Хэммонд повел нас в следующую комнату.

Она была отдельной, не совмещенной с гостиной, как во многих квартирах, в которых я уже бывал. Белая плитка на стенах, черно-белая на полу. Газовая плита «Мейджик Чиф», холодильник «Фриджидейр» с деревянным корпусом. Электрический, не ледяной. Раковина, как мне показалось, вообще фарфоровая. А шкафов было даже больше, чем в некоторых маленьких ресторанчиках, в которых мне приходилось бывать.

— Холодильник электрический, — сказал Хэммонд. — Установлен в прошлом году, предыдущие жильцы заменили старый ледяной ящик. Газ подведен, водоснабжение горячее и холодное. Мусоропровод в коридоре, за дверью справа от лифта.

Гэй подошла, открыла один из шкафов, заглянула внутрь, а потом повернулась ко мне с серьезным лицом. Было видно, что теперь она пытается спрятать восторг. Понимает, насколько это дорого, и хочет, чтобы я попытался сбить цену.

— Дальше, — Хэммонд вышел наружу и повел нас по коридору. — Три спальни. Главная выходит окнами на Парк-авеню.

Главная спальня размерами была с гостиную, ну, может, немного меньше. Два окна, высокие потолки, шкаф с зеркальными дверцами. Рядом была ванная комната, отделанная белым мрамором: ванна на ножках, отдельный душ, две раковины, зеркало во всю стену. Полотенцесушитель, что меня удивило — я не думал, что они тут уже в ходу. Это в будущем их будут в каждую хрущевку ставить, а тут я их раньше не видел.

— Горячая вода круглые сутки, — сказал Хэммонд. — Центральное паровое отопление, радиаторы под каждым окном. Даже в самую холодную зиму в квартире будет тепло.

Да, действительно тепло.

Вторая спальня была поменьше, но тоже с окном на улицу и встроенным шкафом. Третья, самая маленькая, выходила во внутренний двор. Похоже, что она предполагалась для прислуги.

Был еще кабинет с дубовым столом, кожаными креслами и даже с сейфом, комбинацию которого при желании можно было поменять. Потом мы вернулись в гостиную, Гэй встала у окна и уставилась в него, Лански молча наблюдал за нами.

— Швейцар работает круглосуточно, — продолжил Хэммонд. — Лифтер с семи утра до одиннадцати вечера, после этого лифт работает в режиме самообслуживания. Почту доставляют в ячейку в вестибюле. В подвале есть прачечная, работает за дополнительную плату… Так, что еще…

Он задумался, потом добавил:

— На крыше есть терраса для жильцов, но сейчас, зимой, она закрыта. Парковка во дворе, два места включены в аренду.

— Кто жил здесь до нас? — задал я вопрос, который все это время крутился у меня на языке. Даже интересно, кто в эти времена, кроме бандитов и политиков, мог себе такую роскошь позволить.

— Биржевой брокер, — ответил Хэммонд, и в его голосе мелькнула тень неловкости. — Он… Был вынужден переехать после октябрьских событий. Квартира пустует с ноября.

Понятно. Парень разорился на крахе, и не смог платить за аренду. Мне почему-то представилось, что тут какой-нибудь Патрик Бейтман из «Американского психопата» жил, правда, у того квартира была оформлена в белых тонах. Оставалось надеяться, что тут не расчленяли проституток.

— Сколько? — задал я второй интересующий меня вопрос.

— Четыреста долларов в месяц, — сказал Хэммонд. — Это включает отопление, воду и два парковочных места. Электричество и телефон оплачиваются отдельно.

Понятно. Четыреста в месяц. А ведь до краха такая квартира стоила бы все восемьсот, не меньше. А то и больше. Но сейчас рынок аренды рухнул вместе с биржей, наверняка множество квартир по соседству пустовали, потому что люди не могли платить, и им приходилось съезжать.

Я посмотрел на Лански, и тот едва заметно кивнул. Ну, если Мейер кивает, значит, все чисто.

— Мы берем, — сказал я.

— Тогда подпишем бумаги, мистер Лучано, — сказал Хэммонд. — И по условиям, вы должны внести арендную плату за три месяца…

— Я заплачу за полгода, — ответил я. — Вперед, наличными.

— Хорошо-хорошо, — проговорил он. — Пройдемте, все бумаги уже тут.

Он двинулся в прихожую.

Я двинулся за ним, продолжая осматриваться. Сколько сейчас такая квартира стоит? Тысяч сто долларов, не меньше. Но уже через два года ее можно будет выкупить тысяч за сорок, потому что цены рухнут, все обесценится примерно раза в два. И если мне тут понравится, то я ее в действительности выкуплю. Почему бы и нет? Сколько можно по съемным и по отелям ютиться?

Хэммонд разложил бумаги прямо на консоли в прихожей, договор аренды на год, стандартный, с правом продления. Я пробежал глазами текст, все было в порядке, никаких подвохов.

Я поставил дату, подписал, потом полез во внутренний карман пиджака, достал конверт, благо мне вчера парни занесли долю и подарки в честь вступления в должность. Отсчитал две тысячи четыреста долларов сотенными купюрами, протянул Хэммонду. Он пересчитал купюры, аккуратно сложил их, убрал в портфель.

— Благодарю вас, мистер Лучано, — сказал он и протянул мне два комплекта по два ключа на кольце, один побольше, а второй поменьше. — Один от квартиры, второй от почтовой ячейки в вестибюле. Если понадобится что-нибудь, мой телефон на визитной карточке. Я к вашим услугам.

Он подал визитку, пожал мне руку, слегка поклонился Гэй и ушел. Дверь за ним закрылась, и мы остались втроем.

Гэй тут же сорвалась с места. Она пронеслась мимо меня в гостиную, оттуда в кухню, потом я услышал, как она открывает и закрывает шкафы в спальне. Через минуту откуда-то из глубины квартиры донесся ее голос:

— Чарли! Тут ванна на львиных лапах! Настоящих львиных лапах, представляешь⁈

Я усмехнулся, Мейер тоже.

— Хорошая квартира, — сказал он, облокотившись на консоль. — Тебе повезло с ценой. Еще три месяца назад тут бы тысячу просили.

— Знаю, — кивнул я. — Спасибо, Мей, что подобрал ее для нас.

— Это несложно, — он пожал плечами. — Сейчас половина Верхнего Ист-Сайда стоит пустая, выбирай, что хочешь. Брокеры и прочие, кто прогорел, разъезжаются. Через год будет еще дешевле.

Он помолчал пару секунд, прислушиваясь к тому, как Гэй бегает по комнатам, потом понизил голос.

— Чарли, есть дело. Шульц.

— Что с ним? — спросил я.

— Давит на меня. Звонил три раза за