Умереть или выжить - Виктория Рогозина

Лера чуть заметно кивнула и, поколебавшись, подошла ближе. Макс отодвинулся, освобождая место рядом. Она села, подтянула колени к груди. Некоторое время они просто сидели молча, слушая, как ветер свистит между перекладинами балкона.

— Что это за тварь была? — тихо спросила Лера, не глядя на него.

Макс не сразу ответил. Сначала просто провёл ладонью по лицу, потом заговорил низким, спокойным голосом:

— Эксперименты были разные. Не все… одобряемые. Сначала на животных. Потом на людях. Некоторые мутировали, теряли разум. То, что мы встретили, — это Ырка.

— Ырка? — переспросила Лера. — Это ведь что-то из славянской мифологии?

Макс коротко усмехнулся.

— Здесь никто не заморачивался с названиями. Просто… что-то похожее. Они давали имена по аналогии, чтобы хоть как-то отличать этих тварей.

Лера помолчала, глядя на тёмную линию горизонта.

— Откуда ты знаешь, что есть ещё люди?

Макс спокойно посмотрел на неё, его глаза блеснули в полумраке.

— Потому что сюда запускают партиями. Обычно — около сотни человек. Разные группы, разные задачи. А потом всё превращается в одно — выживание.

Лера сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Несколько секунд они молчали. Она наблюдала за его профилем — резкие черты лица, уставший взгляд, почти каменное спокойствие.

— Кто ты? — наконец спросила она.

Макс перевёл взгляд на неё. В его глазах не было ни злости, ни усталости — только тень какой-то давней, выученной холодности.

— Тот, кто уже проходил через это, — тихо ответил он. — И выжил.

Лера отвела взгляд. Сердце забилось сильнее, будто внутри проснулось не только страх, но и странное чувство, похожее на доверие.

Ветер усилился, зашелестел по балкону, и Макс, не оборачиваясь, добавил:

— … Скоро всё начнётся по-настоящему, — сказал Макс, глядя вдаль. Его голос был ровным, без эмоций, но от этого звучал только страшнее. — Нам начнут выдвигать условия. Проверять, как мы реагируем, кого выбираем, кого бросаем. Будут наблюдать за каждым шагом, за каждым решением.

Он медленно провёл ладонью по колену, будто что-то вспоминая.

— Людей будет становиться всё меньше и меньше. Кто-то не выдержит, кто-то пойдёт не туда, кого-то просто уберут. Так всегда.

Лера нахмурилась, вглядываясь в его профиль.

— Что значит — «уберут»? — тихо спросила она.

Макс ответил не сразу.

— Это эксперимент. Здесь выживает не сильнейший, не умнейший. Здесь выживает тот, кто умеет просчитывать, кто понимает правила, даже если их никто не объясняет. — Он сделал короткую паузу. — В конце останется один. Только один. И его заберут с острова.

Слова прозвучали как приговор. Лера долго молчала, глядя на свои руки, на ободранные ногти, на кровь, засохшую у основания пальца. Всё, что он говорил, казалось безумием — как будто сюжет дешёвого триллера. Но интонации Макса, его спокойствие, его взгляд… всё в нём говорило, что это правда.

— Это… бред, — наконец прошептала она, покачав головой. — Такого просто не может быть.

Макс чуть усмехнулся, но в усмешке не было ни капли веселья.

— Не может? — он взглянул на неё. — Тогда объясни мне, что это было в лесу. Или откуда на складе оружие, патроны, медикаменты. Или почему связи нет, и координаты — единственное, что нам оставили.

Лера опустила взгляд. В груди похолодело.

— И ты… уже проходил через это? — тихо спросила она.

Макс кивнул.

— Проходил. И знаю одно — если хочешь выжить, не доверяй никому. Даже себе.

Лера сжала руки в кулаки, чувствуя, как в горле подступает ком. Он говорил это спокойно, почти устало — но в этих словах звучала такая обречённость, что у неё перехватило дыхание.

— А ты? — наконец спросила она. — Ты сам хочешь выбраться?

Макс посмотрел на неё — долго, пристально.

— Хочу, — сказал он наконец. — Но не любой ценой.

Лера опустила взгляд, а где-то вдали, за чернотой моря, послышался едва различимый гул. Она не знала — ветер это или что-то другое. Но внутри стало холодно, будто всё, что Макс сказал, уже начинало сбываться.

Лера обхватила колени руками, прижимая их к груди. Холод пробирал до костей, но больше всего её трясло не от ветра — от слов Макса. Всё, что он сказал, не укладывалось в голове. Эксперимент, мутанты, кто-то наблюдает, считает их ходы, как пешки в чужой игре. Это было безумием. И всё же… внутри она знала — он не лгал.

Она тихо выдохнула, глядя на темноту за перилами. Где-то далеко, почти сливаясь с шумом моря, послышался стук — короткий, будто кто-то ударил по металлу. Сердце больно толкнулось в грудь.

— Эй, — раздался за спиной тихий голос.

Лера вздрогнула и резко обернулась. В дверях стоял Дима — взъерошенный, в своей яркой худи, но без обычной самоуверенности в глазах.

— Я готов сменить, — сказал он, кивая на Макса. — Всё равно не спится.

Макс, не меняясь в лице, поднялся с пола. Сложил руки за спиной, будто что-то обдумывая, и на мгновение задержал взгляд на Лере.

— Тебе стоит выспаться, — спокойно произнёс он. — Пока ещё можно.

Она кивнула, не споря. Макс прошёл мимо, и холодный сквозняк от его движения ударил в лицо. Дима занял его место на балконе, достал из кармана фонарик и слабо осветил перила.

Лера поднялась, чувствуя, как ноги подгибаются.

— Спасибо, — едва слышно сказала она, сама не зная, кому — ему, Максу, ночи, что ещё держала их всех в живых.

Она вернулась в комнату, где уже спала Рената, укрытая старым армейским одеялом. Лера тихо опустилась на кровать, натянула на себя второй слой ткани, пахнущий сыростью и железом, и закрыла глаза.

Но сон не приходил. Перед внутренним взором вновь вставали глаза Макса — холодные, уверенные, будто он давно всё понял. И последнее, что успела подумать Лера перед тем, как провалиться в тревожный, обрывочный сон: «А вдруг он прав? А вдруг это всё — правда?»

Глава 11

Утро началось медленно — будто само солнце не торопилось заглядывать в это странное место. Воздух был свежий, прохладный, с легкой морской сыростью. На верхнем этаже маяка жизнь постепенно просыпалась.

Даша сидела за столом, лениво помешивая вилкой лапшу с тушёнкой. Она морщилась, но всё же ела. Желудок урчал слишком громко, чтобы изображать гордую барышню. В её аккуратной, ухоженной головке наконец зародилась здравая мысль — лучше есть то, что есть, чем потом падать в обморок от голода.

Рядом, у стены, Рената в спортивных легинсах делала зарядку — спокойно, уверенно, как будто вокруг был не заброшенный маяк, а уютная квартира. Её движения были плавными, собранными, и даже в этом хаосе она умудрялась сохранять