Умереть или выжить - Виктория Рогозина

дорогим и всегда в тон. Платья, которые стоили как чужие квартиры. Салоны с зеркалами, где каждый луч подсвечивал её привлекательность. «Папики», что бросали на стол карточки, а на неё — взгляды хищных коллекционеров. Шопинг в Милане, вечеринки на яхтах, завтраки на крыше отелей с бесконечным видом на океан.

И вот… эта дырявая кровать и запах сырости. Контраст резанул её ярко и больно. Она вздохнула. Потом еще раз, глубже. И, как ни странно, уснула — коротко, тревожно, будто нырнула в темную воду и сразу же всплыла.

Проснулась от пустоты под рёбрами. Голод точил настойчиво, как будто кто-то стучал изнутри ложкой. Лапшу с тушёнкой она даже не рассматривала. Это было ниже всех её жизненных регалий. Но пустота в животе уплотнялась, превращаясь в тянущее, неприятное ощущение.

Даша села, поправила выбившуюся прядь, будто собиралась на фотосессию, а потом нехотя поднялась и прошла в соседнюю комнату. На столе стояла бутылка воды. Она взяла её почти торопливо, как будто боялась, что заберут. Открыла, сделала несколько глотков подряд, стараясь заглушить голод водой. Не помогло. Но она упрямо продолжала пить, словно пыталась убедить себя, что может подавить новый, непривычный, чужой мир одним только глотком.

Глава 8

Лера неслась к складу, будто каждое её движение подгонял невидимый хлыст. Туман рвал воздух клочьями, ветви ловили её одежду, земля ныряла под ноги. Сквозь отчаянный шум собственного дыхания она слышала другое — густое, хрипящее, чужеродное. Оно становилось ближе, почти горячо касаясь затылка, словно кто-то дышал прямо в её ухо.

Склад вырос впереди темным силуэтом, как единственная точка спасения. Лера рванула из последних сил. И тут двери распахнулись.

— Ложись! — рявкнул Макс.

Не вторя ни мысли, ни сомнению, она бросилась вниз, ударилась коленями о землю, закрыла голову ладонями, сжалась, ожидая боли, клыков, удара, чего угодно. Мир оборвался в рев стрельбы: сухие, оглушительные очереди переплелись в одну яростную линию звука. Существо позади изрыгнуло хрип — короткий, срывающийся, как оборванный кабель — и рухнуло. Леру трясло так сильно, будто холод и страх вместе перекрутили её внутренности. Рядом опустилась Рената, аккуратная и настойчивая.

— Вставай, вставай, ты в порядке, слышишь? — Она почти подхватила Леру под руки, упрямо вытаскивая ее из оцепенения. Они нырнули внутрь склада, металлические двери закрылись со скрежетом, словно сжали зубы.

Макс стоял чуть в стороне, держа автомат уверенно. Еще один висел за спиной. Его лицо было спокойным, отстраненным — как у человека, который знал, что делает, и уже сделал это сотни раз.

— За мной, — коротко бросил он.

Лера на подгибающихся ногах последовала, цепляясь за остатки контроля, будто за перила в темном подъезде. Они спустились этажом ниже. Просторная комната встретила холодным запахом машинного масла и металла. Здесь стояли стойки с оружием, ящики, тюки, всё рассортированное и плотное. Тайный арсенал, спрятанный под заброшенными стенами.

Люк захлопнулся над ними, отрезая остатки ночи. И только тогда Лера рухнула на бетонный пол, не чувствуя ни коленей, ни ладоней. Её трясло мелкой, цепкой дрожью. Дышать было трудно — словно мир пытался войти в неё слишком резко. Не звуковые эффекты. Не игра. Не эксперимент в привычном смысле. На них действительно напали.

Паша методично взламывал ящики, один за другим. Гулкие звуки лома и рвущегося металла отдавались в стенах склада, наполняя помещение запахом масла, пыли и ржавчины. Он, ругаясь, отбрасывал крышки в сторону, пересчитывал содержимое, ворчал себе под нос:

— Патроны… еще патроны… магазины… гранаты… Да это, мать его, склад целого батальона! Откуда всё это тут взялось?

Он озирался, не веря своим глазам. В одном из ящиков — аптечки и перевязочные материалы, в другом — армейские сухпайки, аккуратно упакованные и с маркировкой, будто поставка была недавней.

Лера, сидевшая у стены, закрыла лицо руками. Тело все еще трясло, дыхание сбивалось. Грудь сжимала паника. Она пыталась подавить рыдания, но руки дрожали, ногти впивались в ладони. В ушах стоял звон от выстрелов, перед глазами — мертвое, искореженное тело того, что преследовало их.

Рядом присела Рената, положила ладонь на плечо:

— Эй… Лера… ты в порядке? Оно тебя не задело? — голос был мягкий, но тревожный.

Лера отрицательно мотнула головой. Слова застряли в горле. Только дрожь, короткие всхлипы и бессмысленные движения пальцев.

Макс тем временем спокойно, почти механически, собирал всё в найденные рюкзаки. Каждое движение точное, отработанное. Он проверял оружие, патроны, фиксировал застёжки, будто делал это сотни раз раньше. Его лицо оставалось непроницаемым, как маска.

Паша, раскрыв очередной ящик, вдруг громко засмеялся:

— А вот это уже по-нашему! — Он с усилием поднял здоровенный РПГ, покачал им в руках, как ребенок новую игрушку. — Всю жизнь мечтал попробовать!

Макс даже не обернулся. Только коротко бросил:

— Это не игрушка.

— Да ладно тебе, — Паша довольно усмехнулся. — Тут же всё по-взрослому пошло, да? Значит, и стрелять будем как взрослые.

Но даже сквозь браваду в его голосе слышалась нервозность. Все чувствовали — за стенами склада что-то есть. Что-то живое. И пока они копались в ящиках, тьма снаружи будто слушала, запоминая звуки.

Макс подошёл к Лере, молча поставил у её ног тяжёлый армейский рюкзак. Он упал с глухим звуком, подняв облачко пыли. Лера вздрогнула — от неожиданности, от близости этого человека, от его какой-то давящей энергии. Макс опустился на корточки рядом, достал из-за спины автомат, проверил затвор, и, не глядя на неё, протянул оружие.

— Стрелять умеешь? — спросил он ровно, почти без интонации, будто просто уточнял погоду.

Лера моргнула, сглотнула. Пальцы машинально потянулись к холодному металлу.

— На… на ОБЖ в школе учили, — тихо сказала она, пытаясь улыбнуться, но получилось жалко.

— Отлично, — коротко кивнул Макс. — Значит, не целишься в своих.

Он встал, не обращая внимания на её растерянный взгляд, и снова занялся снаряжением — методично, без эмоций. Взрыватели, гранаты, магазины — всё ложилось в сумку с почти армейской точностью.

Рената, все ещё помогавшая Паше с ящиками, обернулась, глядя на Макса с тревогой.

— Макс… что это вообще было? Что за тварь?

Мужчина застегнул молнию на сумке, встал, поправил ремни.

— Мутант, — коротко бросил он, не поднимая взгляда.

— Мутант? — переспросила она, словно не поверив своим ушам. — В смысле… настоящий? Это же просто эксперимент, социальный!

— Ага, типа того, — холодно сказал Макс.

Он повернулся к Лере, на секунду встретился с ней взглядом. В этих глазах не было страха. Только усталость и что-то такое, что заставило Леру сжать автомат крепче.

— Отдыхайте пять минут. Потом выдвигаемся, — произнёс он, уже уходя к дальнему