Принцесса с сюрпризом - это я! - Наталья Овчар

Взгляд рикса снова потеплел, а на губах появилась улыбка.

— Похудеть. Запретите мачехе перекармливать меня и позвольте делать всё, что посчитаю нужным, чтобы сбросить вес. Асор, если и женится на такой толстухе, то будет стыдиться и, может, даже возненавидит и меня, и вас. А ещё разрешите пользоваться библиотекой без ограничения. Мне очень нравится читать, черпая мудрость из книг. Асорэ должна стать достойной своего мужа и повелителя.

Ох, не слишком ли я заумно загнула? Как бы мужик не заподозрил чего.

— Я и не заметил, как ты выросла: стала очень разумной и рассудительной. Ты будешь хорошей супругой для Сердца Асории. Надо щедро наградить наставницу. Хорошо, я выполню твою просьбу, Сина, — пообещал рикс и, наклонившись, поцеловал меня в лоб.

Йес! Мои усилия увенчались успехом: сестра получила по носу, у венценосного папаши проснулась совесть, а у меня появился карт-бланш на все действия по изменению своего имиджа. Мы с Синой хорошо поработали — пора плюшки получать, и получать я их собралась в неограниченном количестве.

Глава 6. Заговор трёх граций

Глава 6. Заговор трёх граций

Если уж женщина чего захочет,

так самому Господу Богу не под

силу ей помешать.

Анн и Серж Голон, «Анжелика»

У меня сегодня что, день открытых дверей? Сначала сестра, потом папаня, теперь вот мачеха припёрлась. Встала, сделала положенный реверанс. Как смогла. А кто виноват, что моё тело такое неповоротливое? Раскормили — не пеняйте на отсутствие изящества.

— Эльсина, нам нужно поговорить, — прямо с порога заявила мачеха, сделав знак маре Исии покинуть помещение.

Мурка опустилась в кресло и предложила мне сделать то же самое.

— Слушаю вас, матушка, — скромно опустив глаза, чтобы соответствовать привычному образу, тихо произнесла я.

— Сегодня ты и Лайяриси повздорили. Ваш отец мне сообщил. Он считает, что зачинщицей стала твоя сестра. И не в первый раз. Что ты на это скажешь?

— Я не жаловалась. Это было слишком очевидно. Отец и сам догадался.

— И он… понял, что… Лайяриси…

— Мне немного завидует, — решила помочь мачехе, чтобы ей не пришлось вслух признаться, что младшая специально доводила меня своими выходками, чтобы выставить в неприглядном виде перед отцом. — Я тоже, как и она, считаю, что не очень подхожу для асорэ, только отец ни меня, ни её слушать не станет. Но я хочу совсем другой жизни, а не предписанной каким-то давнишним договором.

— Так какой жизни ты хочешь?

Мурка аж вперёд подалась, вероятно, удивлённая тем, что молчаливая падчерица вдруг начала разливаться соловьём, говоря такие приятные для её слуха вещи.

— Свободы. Я хочу жить так, как хочу. Путешествовать, увидеть мир, узнать его тайны, познакомиться с разными олиями и ресами, добраться до горцев и узнать, наконец, кто они такие и чем занимаются.

— Но… ты же не мужчина, чтобы путешествовать! Предназначение любой женщины — стать достойной женой и матерью. Откуда у тебя такие мысли? — искренне удивилась она, глядя на меня увеличившимися раза в полтора глазами и хлопая длинными ресницами.

Оу! Вот у кого мне надо поучиться всяким женским штучкам! Умела бы так, не увела бы та куколка моргучая моего Юрку. Я была уверена, что мужчинам в основной своей массе сильные женщины не нужны. Мужчинам нравилось, чтобы ими восхищались и смотрели в рот, а значит, хотя бы выглядели глупее и слабее их, теша мужское эго. Кроме папы. Иначе бы он не полюбил мою маму и не стал для «прицепа», то есть меня, роднее кровного.

Хорошо бы поскорее свалить отсюда, и пусть эта вредоносная кобра сама захочет мне помочь. Так, включаем русскую соображалку.

— Мне приснился сон, — неуверенно начал вынужденное враньё. — В нём мне явился… посланник богов, который предрёк, что я… стану самой первой, кто спустится в подземелья горного народа и узнает… важную тайну, очень полезную для Эрсолизии. Вот. А для этого мне надо отказаться от спокойной жизни, притвориться… юношей и уйти из дома раньше, чем… наступит совершеннолетие.

Уф! Андерсен из меня — вообще никакой, но для сна недалёкой забитой девочки вполне сносный бред получился. Мало ли что присниться может? Тайны психики, однако! Кажется, сказочка вполне удалась. Рыбка клюнула. Осталось только подсечку сделать — и можно тащить.

— Ты хочешь уйти из дворца? — прошептала Мура, бросив быстрый взгляд на дверь.

— Пока, при всём моём желании, это сделать сейчас невозможно. Я слишком слабая и слишком толстая. Мне нужно похудеть и стать сильной, чтобы выдержать все тяготы пути. Вы мне поможете, матушка?

Своим жалобным голосочком я, кажется, окончательно рассеяла последние сомнения мачехи.

— Конечно, дитя моё. Воля богов священна. Я помогу тебе, но отцу об этом ничего говорить не стоит. Мара Исия сказала, что ты хочешь изменить обстановку в комнате. Я сейчас же сделаю все распоряжения, а завтра уже придут мастера.

Мёд и патока. Ладно, будем считать, что мы стали теперь союзниками. Даже, можно сказать, заговорщиками. Заговор трёх граций — звучит гордо. Правда, из меня грация пока что не слишком грациозная, да ничего — это дело поправимое.

— Благодарю, матушка! — радостно воскликнула я, ничуть не покривив душой. — Вы так добры ко мне.

— Конечно же, потому что я люблю тебя не меньше своей родной дочери, милая, — с благожелательной улыбкой произнесла Мурка и встала. — Уже поздно. Ложись спать, а завтра мы ещё поговорим. Спокойной ночи, Эльсина.

Я с трудом поднялась из кресла и неуклюже изобразила подобие реверанса.

— Спокойной ночи, матушка.

Риксоэ Муралаола соизволила запечатлеть материнский поцелуй на моём челе и величественно выплыла из комнаты, предварительно стукнув костяшкой пальца в дверь, чтобы её открыли — не царское дело самой напрягаться.

У меня от бурных событий первого дня попаданства уже глаза слипались, а мозг слегка закипал. Мара Исия помогла раздеться и взобраться на кровать при помощи низенького и довольно массивного табурета. Думаю, обычный бы мой вес не выдержал.

Пожелав спокойной ночи, камеристка удалилась, оставив включённым тусклый магический светильник, чтобы мне не было страшно. Я закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон.

* * *

Утром пробудилась с мокрыми от слёз щеками и с комом в горле. Снились мамины вкуснющие котлеты и блинчики. Плакала не только из-за еды. Просто как наяву видела родных мне людей: маму, папу, братика. Мы сидели за столом, разговаривали и смеялись.