Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

насколько она в принципе могла быть. Даже покупал долбаные йогурты. Так не заботятся о заложниках или навязанных подопечных, но так носятся с людьми, которым покупают курсы и которых постепенно приучают к себе, чтобы впоследствии обратить.

— Почему ты не давал ему кровь раньше?

Реакция Зейна никак не проявилась вовне, но она точно знала, что попала в точку.

Знала точно также, как и то, что врать и придумывать благозвучные версии тот сейчас не станет.

— Не хотел спешить, — он и правда ответил после продолжительной паузы, и ответил правду. — Я думал, у нас еще полно времени.

— Но ты собирался забрать его себе?

Зейн опустил руки в карманы и все же посмотрел по сторонам. Ему было тяжело говорить об этом, неловко, и, кажется, по-настоящему больно.

— Не сразу. Ему на тот момент едва исполнился двадцать один. Я собирался дать ему немного повзрослеть. Показать нормальную человеческую жизнь в лучших ее проявлениях, чтобы после он мог принять решение взвешенно. Отказаться от нее осознанно, если сочтет, что Вечность привлекает его больше. Перед ним в любом случае открывалось множество блестящих перспектив, и я… Я не хотел сломать ему жизнь так же, как сломал твою.

Эрика повернулась к нему медленно, изо всех сил стараясь не забыть о том, что на самом деле асфальт не кренится и не уходит из-под ног.

— Свобода выбора? Приучив к себе, показав, что выбор есть только между перспективой быть при тебе живым или быть при тебе мертвым? Ты, черт возьми, уже ее сломал!

Она не заорала, не повысила голос вообще, потому что злость и чувство мучительной несправедливости сдавливали горло, вынуждали забывать о том, каково это — мыслить трезво.

— Если бы ты обратил его вовремя, ничего бы не случилось. Если бы ты нормально присматривал за ним, он не очутился бы на улице. И не смей говорить, что не искал его, потому что решил дать ему эту блядскую свободу.

Оглушительный грохот пронесся над улицей, заглушая все, что она еще могла бы сказать и что Зейн, возможно, пожелал бы на это ответить.

В воздухе клубами поплыл тяжелый черный дым, заорали автомобильные сигнализации, и запах гари перебил все прочие ароматы ночного города.

Где-то поблизости закричала перепуганная женщина, и перестав, наконец, смотреть друг на друга с каким-то новым, неиспробованным до сих пор пониманием, они сорвались с места одновременно, одинаково точно зная, что именно произошло.

Эрика все же свернула за угол первой, — Зейн намеренно отступил на шаг, признавая за ней это право. Изо всех окон ее квартиры вырывалось пламя, ставшее лишь следствием достаточно сильного, чтобы уничтожить ее полностью, взрыва, и поднимающиеся в низкое вечернее небо клубы дыма становились с каждой секундой все плотнее.

Глава 10

Подсвеченный миллионами огней город дрожал и покрывался рябью, представляясь бесконечно далеким. Эрика бессмысленно смотрела на него, не пытаясь навести в глазах резкость или разобраться в происходящем вокруг.

Стоя на балконе, она будто издалека слышала, как хлопнула дверь, когда приехал Мердок. Как волчонок внезапно попытался воспротивиться немедленному отъезду к ним.

Она не воспринимала умом, но почувствовала, как Зейн не приказывая, но мягко уговаривая, отправил его собрать необходимые на пару дней вещи. Как Джон пытался что-то предполагать и предлагать помощь.

Так или иначе в рекордно короткие сроки и взяв обещание позвонить, когда доберутся до места, их выпроводили обоих.

Глядя с пространной улыбкой на тротуар далеко внизу, Эрика думала, что более двусмысленной и смехотворной ситуации даже при большом желании просто не смогла бы вообразить.

Как ни странно, в результате оставившего ее без жилья взрыва никто из смертных не пострадал. Убедившись в этом, Зейн с удивительной решимостью оттащил ее в тень, заставил слиться с ней. Эрика смутно помнила, что в его движениях была та, прежняя, хорошо забытая и оставленная далеко в прошлом уверенность, — он не сомневался в том, что она подчинится, и она подчинилась, даже не думая о том, что стоило бы просто из принципа запротестовать.

Как они очутились здесь, она помнила очень смутно.

Стылый осенний воздух разбавили ароматы тёплого вина и трав, и неслышно подошедший Зейн поставил рядом с ней бокал.

Эрика отметила его наличие, но не повернулась, сильнее свесившись вниз.

— Блять, я так хорошо жила несколько десятков лет. Спокойно, сыто, интересно. Каким, нахрен, образом это всё?..

— С тех пор как Фрида Кровавая пропала и, по слухам, тихо упокоилась под Мюнхеном поздним летом сорок шестого? — Зейн встал рядом, неожиданно тепло улыбнулся, отпивая из своего бокала.

Эрика хмыкнула и наконец посмотрела на него.

— Давно знаешь?

— Оторванные головы на заборе — очень характерный почерк.

Очертания мира и города неожиданно приобрели чёткость, и она потянулась за своим вином.

— Было весело. Хотя и противно временами. Эти недоумки в большинстве своём искренне верили, что их режут человеческие партизаны, представляешь?

— Готов поспорить, что как минимум одну фуражку с орлом ты на память всё-таки унесла.

Эрика рассмеялась, скорее подтверждая, чем опровергая.

— А где ты был тогда? Здесь?

Она спросил достаточно равнодушно, но тут же прикрыла глаза, потому что вино оказалось вкусным и в самом деле успокаивало нервы и ум.

— Нет. Были места, которые многие в Туманных Землях восприняли как рестораны быстрого питания. Где был голод. И изоляция. Там тоже пришлось… повоевать.

— И как ты только смог переродиться в вампира с такой любовью к людям? — Эрика хмыкнула выразительно и тут же осеклась, поняв, о чем спросила.

Настолько бестактных вопросов она не задавала даже когда Зейн был ее Мастером, но тот отреагировал неожиданно спокойно, пожал плечами, глядя на город.

— По большому счету, так же, как и ты. Последовал за человеком, которого очень любил.

Вино обожгло губы, и Эрика пожалела, что не прикусила язык вовремя.

Все, что она знала о прошлом Зейна, ограничивалось тем фактом, что его собственный Мастер «давно нашел упокоение». Большего он не рассказывал, а она не спрашивала, с одной стороны, уважая его право на молчание, с другой, — догадываясь о том, что хорошего там было мало.

Однако сейчас он парадоксальным образом был расположен, и старое любопытство стремительно брало верх над разумом.

— За человеком?

— За женщиной. Моим Мастером была женщина. Моя жена, — Зейн сделал большой глоток, и только после повернулся к ней. — Я был женат дважды.

Мир накренился снова, и Эрика почувствовала, что опять начинает проваливаться в вязкую, окутанную туманом недореальность.

— Ты надо мной издеваешься?

— Почему? Я был вполне нормальным человеком, — Зейн пожал плечами