Попаданец по-своему - Буради Хомура

— Меня никогда не учили просить. Мне говорили: дракон не просит, а берёт.

— Слабость — это когда боишься просить. А когда просишь, несмотря на страх, — это сила. Попробуй ещё раз.

Он закрыл глаза. Нащупал кристалл за пазухой — тёплый. Сосредоточился не на Заре — на том, что пряталось глубоко под слоями страха и отчаяния. Крошечная золотая искра, затаившаяся в темноте. Покажись. Пожалуйста. Ей нужно. Она своя.

Кристалл нагрелся. Между камнем и Зарёй протянулась тонкая золотая нить.

Ладони Зари засветились. В центре каждой вспыхнул крошечный золотой огонёк. Он не ревел, не рвался наружу — просто горел, тихо и ровно, как свеча в безветренную ночь. Трава перед ней шевельнулась — примятая былинка приподнялась, жёлтая по краям чуть позеленела.

Иллиана подалась вперёд, забыв про блокнот.

Заря открыла глаза. Посмотрела на свои ладони. На огонь, который не жёг. На траву, которая распрямлялась. В её взгляде был ужас и надежда — так смотрят на чудо, которого ждал всю жизнь и уже перестал верить.

— Это... не я. Это ты.

— Это ты. Я только попросил. Огонь твой.

Она поднесла ладонь к лицу. Дунула на огонёк. Он не погас — стал чуть ярче, словно узнал её дыхание. Она засмеялась — коротко, рвано, — и по щекам потекли слёзы.

— Не ошибка, — сказал Кайр. — Просто работает иначе.

Иллиана подошла и протянула ей холщовый платок. Пальцы их встретились, и между ними пробежала золотая искра. Иллиана не отдёрнула руку. Вместо этого она открыла блокнот, записала что-то и тихо произнесла — не Заре, скорее себе:

— Не боевая магия. Воздействие на саму суть живого. Такого нет ни у кого в известном мире.

— Такого не бывает, — сказала Заря.

— Я тоже так думала. Пока не попала в эту деревню.

Она перевела взгляд на Кайра.

— Ты использовал дар трижды за последнюю неделю — и каждый раз по-разному. Кричал. Спрашивал. Просил. И твой кристалл резонирует с этим. Я пока не знаю, как именно. Но знаю, что это не совпадение.

Заря, всё ещё сидевшая на траве, подняла голову:

— Значит, мы оба учимся одному и тому же.

— Чему именно?

— Не давить.

Вечером Кайр сидел на крыльце трактира. Заря вышла и села рядом.

— Ты говорила, что бежала через полмира. Что искала место, где тебя не будут считать браком.

— Да.

— Ты его нашла.

Она посмотрела на него, потом протянула руку. На кончиках пальцев всё ещё теплился крошечный золотой огонёк. Кайр взял её ладонь в свою. Огонёк не обжигал. Просто грел.

На заборе сидела Клуша. Она проводила взглядом солнце и издала тихий, низкий звук — почти умиротворённый. Дом был в порядке. И в нём теперь горел новый огонь. Не для битвы. Для жизни.

Глава 13: Холод

Герда приехала на закате, одна, без свиты, в простом дорожном плаще. Кобыла под ней была взмылена — гнала от самых Крестов без остановок. Кайр, вышедший на крыльцо с кружкой чая, сразу понял: что-то случилось.

— Леди Эйрена, дочь короля Валкора, — сказала Герда, поправляя плащ. — Ей больше некуда.

Кайр перевёл взгляд на всадницу у колодца. Высокая, в тёмном плаще, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Но даже под грубой тканью угадывалась осанка, которую не скроешь.

— Король Валкора мёртв?

— Как и почти вся его семья. Армия Арвена взяла столицу. Леди Эйрена — последняя из рода.

— Вольные города закрыли границы. Южные лорды присягнули ему. Мы остались одни.

Марта уже стояла в дверях. Оглядела гостью — быстро, цепко.

— Комната есть. Небольшая. Раньше там Козырь жил. Идите.

Эйрена спешилась — медленно, с достоинством. Откинула капюшон. Светлые волосы, забранные в простую косу, бледное лицо с острыми скулами. И глаза — светло-серые, затравленные.

— Благодарю. Я не задержусь дольше необходимого.

— Задержитесь сколько надо, — бросила Марта через плечо. — Каша на плите.

По пути через двор на них глазели все: Мирко и Зоська у колодца, Селена с крыши амбара, Людвиг из мастерской. Иллиана чуть наклонила голову набок. Клуша на заборе посмотрела на гостью и чуть наклонила голову — будто спрашивая: «Ну и кто это?»

— Ваши люди... — начала Эйрена негромко, — они всегда так смотрят на чужаков?

— Привыкайте. Здесь не принято отводить глаза. Если захотят — скажут прямо. Это лучше, чем дворцовые улыбки.

Эйрена резко повернула голову.

— Вы что-то знаете о дворцовых улыбках?

— Догадываюсь.

Она промолчала, но что-то в её лице изменилось — словно стена дала крошечную трещину.

Комната Эйрене досталась небольшая, но чистая. Пахло сушёными травами и старым деревом — просто домом. Чужим, незнакомым, который не ждал её и ничего не требовал. И от этого было ещё страшнее.

Она сняла плащ. Провела ладонью по грубой шерсти одеяла. Машинально поправила край — короткий, почти незаметный жест, которым она когда-то поправляла одеяло Алире. «Мне не холодно!» — возмущалась сестра. «Мне холодно, — отвечала Эйрена. — Лежи смирно». Пальцы замерли на полпути. Она отдёрнула руку и села на кровать. Впервые за много дней ей было некуда бежать.

В дверь постучали. Марта внесла стопку белья, а позже — кружку с горячим молоком.

— Пей. От нервов.

Эйрена взяла кружку. Сделала глоток, и на глаза навернулись слёзы. Не от молока. От того, что кто-то принёс его. Просто так. Без расспросов, без страха, без ожидания благодарности. Так, как приносила когда-то мать, когда ей было семь и она не могла уснуть после кошмара.

Она допила. И, закрыв глаза, позволила себе просто дышать. Отсюда ей идти некуда. И это было одновременно и приговором, и облегчением.

Утром она надела платье, что дала Марта — простое, серое, с заплатой на локте. Пахло щёлоком и сушёной мятой. Чужое платье. Чужой дом. Чужая жизнь.

— Проснулась, — раздался голос Марты. — Завтрак на плите. Ешь. Потом поговорим.

— Я... могу помочь?

— А что ты умеешь?

Эйрена запнулась. Управление поместьем, чтение на трёх языках, музицирование... Всё это было абсолютно бесполезно здесь.

— Я могу... подмести.

Марта хмыкнула. Протянула метлу.

К полудню Эйрена ушла к ручью за околицей. Вода была ледяной, почти обжигающей, и это помогало не думать. Она не заметила, как подошла Заря.

— У тебя глаза красные.

— Просто устала.

Заря коснулась её плеча. От пальцев потекло мягкое, живое тепло. Эйрена почувствовала, как внутри что-то дрогнуло — старая, заледеневшая струна. Но тут же перед глазами встала Алира — не живая, а кукла с синими стежками. Её пропуск в предательство.

Эйрена отдёрнула плечо с такой силой, будто её ударило током.

— Если нужно поговорить, — тихо