Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

лес за другими заллаями, вернулись к шатру и приготовились мыться. В пещере мы часто пользовались ванной, особенно Соя, но весной на открытом воздухе лучше не купаться. Мы нагрели воды и обтёрлись полотенцами в юрте, а затем, выйдя на улицу, я усадил Сою на стульчик и я хорошенько вымыл ей волосы.

— Шевелись давай, а то простынешь, — я с самой строгой интонацией показал девочке на юрту. Та угукнула и забежала внутрь, придерживая намотанное на мокрые волосы полотенце. Я последовал за ней и присел около жаровни на плотный шерстяной настил, согретый жаром огня. Соя ковырялась в мешочке со своими вещами. Она что-то спрятала в руках и быстренько плюхнулась передо мной на колени.

— Вот, — девочка протянула мне костяной гребешок. Серый и потёртый, половина его зубцов давно отломана.

— Не понял, — вид потрёпанного гребешка меня ошарашил, а Соя растерянно потупила взгляд. — Мы же тебе в городе нутонов хороший гребешок нашли. Зачем ты это старьё взяла с собой?

— Я хочу им, — Соя состроила жалобную мордашку, надув губки и чуть прищурив рубиновые глаза.

— Да я им тебе все волосы повыдёргиваю. Он же ломанный, ничего не расчешет.

— А я хочу им. Пожалуйста, — протянула Соя интонацией брошенного на обочине щеночка.

— Где хороший гребешок? — девочка в ответ показала на свои вещи. И, конечно, она хочет быть расчёсанной именно старым гребешком. — Я думал, ты это старьё выбросила, как я тебя просил.

— Это… Это же подарок хозяина. Хозяин купил его мне. Там, — Соя махнула двумя правыми руками куда-то в сторону, — на южном материке, ещё когда я говорила плохо. Не хочу выбрасывать.

— Может, ты ещё и трусы рваные хранить будешь?

— Нет, — Соя перевела растерянный взгляд с моего лица на гребешок и обратно. — Пожалуйста, хозяин, расчешите.

— Мелкое наказание моей скверной жизни, — я удручённо помассировал переносицу, потому что происходящее мне совершенно не нравится. — Хорошо, я расчешу тебя, но зачем ты его хранишь? И давай без подарка, я это уже слышал.

— Но… — Сою прервал мой строгий взгляд. Девочка задумалась, перебирая в руках старый гребешок. — Потому что это… нормально? Я — нормальна. До хозяина было плохо, я была, ну, мясом. А потом хозяин пришёл. И, вот, с ним хорошо. И я нормальная. Это, — Соя потрясла в ручках гребешок, — и всё остальное, оно же для меня. Как у всех, одежда, гребешок, кукла, остальное. Нормальная я.

— Нет, ты не нормальная, — я легонько тюкнул пальцем в лоб девочке. — Дети как ты не должны хранить всякий хлам, вспоминая о плохом.

— Я не помню плохое. Только хорошее. Что хозяин пришёл за мной, — Соя протянула мне гребешок с максимально жалобным выражением лица и взгляда.

— Хрен с тобой, — я взял гребешок, на что Соя радостно развернулась ко мне спиной и чуть запрокинула голову, позволяя не самым длинным волосам свободно болтаться около спины. — Завтра же выброшу эту фигню, нечего шлак хранить. И нечего тебе цепляться за прошлое, у тебя… у тебя ещё будущее есть. Так что ты, маленький коллекционер мусора, если что-то хочешь сохранить в память между прошлой и новой жизнью — то выбери что-то одно. А остальное старьё выкинь.

— Выбрать только одно? — Соя начала поворачивать голову, но я положил ей на макушку руку, с намёком не вертеться и не мешать мне. — Тогда… Я спросить хотела, ещё давно. Можно будет куклу с собой взять?

Я сперва вообще не понял, о какой кукле Соя говорит, но вспомнил. Та четырёхрукая, которую я купил ей в подарок во время праздника в Трайске. А перед передрягой с наёмниками отправили все наши вещи на имя Консервы. Куклу девочка оставила в своём рюкзачке, и она отпутешествовала вместе с нами на материк скверны. Соя в первый год иногда игралась с ней, но после первой зимы отложила на стеллажи в пещере. Кукла и сейчас лежит там, синий цвет платья давно поблёк, а ткани засалились и загрязнились, покрывшись коричневатыми пятнами.

— Зачем? — спросил я, продолжая степенно расчёсывать бледно-соломенные волосы девочки. Та несколько задумалась, подбирая слова.

— Память, — предельно честно ответила Соя. — Хозяин сказал, что надо выбрать что-то одно. Кукла. Взять её с собой и… отправить Консерве. Хозяин же собирался отправить ей заллаи, которые собирал в пещере. Пусть Консерва сохранит. Она добрая, спрячет. Можно?

— Только если пообещаешь больше всякий хлам не хранить.

— Обещаю. Честно-честно!

— Тогда отправлю я твою знаковую вещичку Консерве.

— Спасибо! — Соя в чувствах резко придвинулась спиной ко мне и запрокинула голову, уткнувшись затылком мне в грудь и посмотрев счастливым довольным взглядом мне в глаза.

— Сколько же мало тебе нужно для счастья, — с лёгким уколом в словах я тюкнул девочку по лбу, намекая не мешать мне её расчёсывать. Соя на это довольно фыркнула и выпрямилась.

Я говорил, что отправлю Консерве собранные за эти года заллаи — но это было упрощённое объяснение моих планов. На самом деле я хочу отправить всё Ганзейской торговой лиге. У них представительство в Трайске, в том же городе, где в моей квартире живёт Консерва. Отправить куклу не проблема, но меня заботит судьба Ганзы. За прошедшие года многое могло измениться, но я надеюсь на помощь лиги. Оформленный контракт на продажу пластинок полёвки всё ещё висит в лог-файле, лига с вырученных денег должна покупать естественные кристаллы маны и через посредника передавать на мой личный счёт в банковской системе ксатов. А раз контракт ещё существует, значит — существует и Ганза.

* * *

В итоге у дворфийского города я провёл тридцать семь дней. Или тридцать восемь, если считать вместе с сегодняшним. Вчера случилось обновление, но за прошедший месяц я столько нежити вывел из города, что она уже не появится на многих улицах, в открытых помещениях и пещерах.

Сперва было сложно выводить тварей, я иной раз путался в хитросплетённой паутине горных проходов и бегал от толп нежити дольше обычного — но приноровился и за день умудрялся убивать до нескольких тысяч тварей. За раз-то я выводил из скверны не больше сотни, чтобы не напрягаться сильно. Какую-то часть из них я расстреливал «магией», а другую опрокидывал и прикалывал к земле метровыми чёрными псехвотрубками, заострёнными в концах. Лишённая подпитки скверны нежить не могла встать и беспомощно барахтала распухшими конечностями, поэтому я оставлял их Сое, а сам шёл обратно в город за новой сотней. Девочка заправски закалывала нежить острыми палками и расстреливала «Магическими стрелами», чем серьёзно помогала. Без неё я, наверно, провозился бы до осени. Соя за свои труды ежедневно получала