Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

я знаю, что драконы — боги ксатов, Тоны принадлежат нутонам или ратонам, Актариды — боги дворфов, звери Мкаатух принадлежат оркам, а лесные эльфы поклоняются огромным птицам. А тут ещё выясняется, что был какой-то шестой бог. Но, как, если раньше рас было пять. Именно столько первобытных гоминидов изображено на одном из полотен в заброшенном дворфийском городе. Пять предков рас и столько же богов вышито на стенах посольской юрты, которую я находил на поглощённых скверной землях. Там пауки, гиганты, звери, какие-то парящие животные. И что-то бесформенное с щупальцами.

А не может ли быть так, что я изначально думал неправильно? Я считал, что после победы драконов в финальной битве богов ксатов хоть и опасались, но приняли в общую семью, и парящими животными на стенке посольского шатра изображены драконы, а выцветавшее блюдцеобразной формы с отходящими от него волнами — это остров ксатов. Но, что, если блюдце — это сад лесных эльфов, волны — это его корни, а парящие животные — те огромные птицы?

Но если ксатов не приняли в общую семью, то кто тогда шестой бог, тянущий к своим последователям щупальца полумедуза-полуосьминог? И кому он принадлежит, тёмных эльфам или ратонам? И где в прошлом жили ксаты? Они не могли жить только на острове, потому что именно на скверном материке я достал ту перчатку. Кожаную с металлическими вставками на тыльной стороне ладони, она поглощала исходящую из тела ману и очень помогла мне в осквернённом саду эльфов. Её создали ксаты в «217 году Победы». Значит, ксаты жили среди разумных, но непонятно как, и где.

Я не сдержался и крепко выругался. В скверну моё непонимание истории ксатов — я просто вспомнил, как четыре года назад попал в передрягу с тем длинноухими инквизитором и отрядом наёмников. Из-за этих выродков пришлось спешно улетать, а я, вообще-то, планировал приехать в Трайск. У меня в доме лежит книга по развитию языка нутонов и ратонов, а ещё я отправил из захваченного скверной замка всякие книги на этом же языке времён до прихода скверны. Пришлось потратить бы несколько лет на их изучение, но сейчас эти знания очень нужны. Я бы, наверно, даже отложил перелёт обратно, но изучил все возможные книги в том захваченном городе, где мы были с Соей на материке скверны. Упоминание о ксатах нашлись бы в библиотеке лорда, или в купеческих и торговых книгах, или в записях городской стражи. Или даже здесь, в дворфийском городе. Эти записи многое бы прояснили — но у меня нет ни знаний древнего языка, ни лишнего года. Когда в следующий раз я опять решу слетать на скверный материк, то всенепременнейше в совершенстве освою древний язык нутонов и ратонов. Вся эта история с ксатами и богами мне не то чтобы интересна, но в моей скверной жизни столько всего непонятного, что хочется хоть в чём-то разобраться и наконец-то поставить точку.

В конце зала с каменными гобеленами, с противоположной от спуска стороны — в стене вырублен широкий проход. В следующем зале колоннады окружают небольшую площадь с лестницей к чему-то, похожему на десятки разномастных домиков с единственным входом в центральном доме. Там просторный холл с паутиной коридоров и сотней комнат. На стенах растут грибы как в переходе между этажами, и в аккуратных оправах висят сотни магических светильников. В комнатах столовые, склады, просторные банкетные залы, жилыми помещения, казармы, залы для тренировок воинов и прочее.

Я долго ходил по хитросплетению коридоров, заглядывая в каждую комнату. Там одна бесполезная фигня. А после сто сорокового помещения я начал злиться, ведь я в чём-то похожем на домик местного царька и просто обязан найти что-то полезное, а ничего вообще нет. Есть золотые миски, магическое оружие, всякие каменные гобелены с изображениями дворфов и прочее — но это всё бесполезно для меня.

Пытаясь прикинуть в голове устройство местных коридоров, чтобы понять логику расположения комнат и попробовать интуицией угадать самую важную и полезную меня — я не заметил, как попал в тронный зал с десятскими колонн до потолка, тряпичными гобеленами на стенах и пьедесталом со ступеньками в самом конце. Там каменный трон с витиеватыми узорами и драгоценными камнями, а из спинки как бы растут каменные паучьи лапы, полукоконом окружая когда-то сидевшего в нём царя. А за троном в стене — небольшой проход в широкую пещеру с грибами.

Я заглянул в неё и уже было хотел отправиться дальше, но меня привлёк внешний вид грибов. Во всех прочих пещерах скверна исказила их, но за царским ложем все грибы похожи. Есть крупные, высотой в несколько метров, а есть мелкие с кулак, только вылезшие из рыхлой грибницы — но они одинаковы по форме. Ножка крупная и утончается вполовину к шляпке, раскрытой волнистым зонтиком со свисающей бахромой и крупными наростами с внутренней стороны.

Некоторое время я рассматривал грибы и пытался угадать причину отличия этой пещеры от остальных, пока в одном из проходов в небольшом углублении в стене не заметил постамент с сотнями рун. Они сообщали о великом почтении перед всеми Актаридами и лично перед каким-то Клаксаяткстурцатукца. Чтобы это не означало, но таких звуков в алфавите дворфов нет, поэтому руны на постаменте группировались по пять с чёрточками между ними, означавшими, как и какой звук вычленять из группы, произнося их скороговоркой. Имя и название Актаридов повторялось четырежды, а речь шла не только о почтении об общей судьбе и сохранении учений у Тамогбагр Барндорат, но и о почтении перед посмертной волей всех Актаридов и одного конкретно взятого.

На постаменте лежит чёрная плотная сфера с коротким гибким хвостиком. Сфера непримечательна внешне, но от её гладкой глянцевой поверхности белёсые ниточки маны практически фонтанировали, белым туманом заполняя расстояние в ладонь от сферы. Они скрывая её из виду, если ощущать действительность через «Чувство магии».

Не знаю, зачем вообще эту фиговину с таким почётом положили в запрятанную от всех грибницу, в которой даже скверна не сумела грибы изменить — но сферу я аккуратно положил в рюкзак. Я решил ещё походить по ветвящимся проходам грибницы, и в итоге нашёл ещё две вещи. Первая — такой же пьедестал с тёмно-серым когтем. Длиною в полторы ладони и чуть закруглённый, он прекрасно держится в кулаке и не скользит, и белёсых ниточек от него отходит не меньше, чем от сферы.

В конце пещеры я встал ошарашенным степным сурикатом, и постучал костяшками кулака о полотно двойной каменной