Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

— Не забыла, надо книги дождаться, — Соя показала на два прямоугольника из кожи кракчата. В них несколько книг с осквернённого города нутонов, и книга из горного города.

— Ты забыла главное, — я показал себе на грудь. — Мне сперва надо закончить с исцелением.

— Ой, а ведь да, — Соя растерянно захлопала глазками. — Значит, завтра?

Я подтвердил, на что девочка заулыбалась и пошла ещё раз всё проверить. В десятый раз, кажется. Как узнала о скором отлёте, та будто шило себе в причинное место засунула. Но её можно понять, мне самому за последние четыре года надоел этот скверный материк. А ещё мне одновременно и хочется попасть к дворфам в город, и хочется пересмотреть свой план и отказаться от этой идеи.

Три недели назад, вернувшись из города дворфов с телегой книг, я около шатра обнаружил чёрную сферу и тёмно-серый коготь. Даже спустя оклазию, период испарения в два часа, количество источаемой маны в них не уменьшилось и «Чувством магии» всё ещё наблюдалась плотная дымка вокруг них от белёсых прямых и чуть волнистых ниточек. Многие из них пропадали как нормальные, волнуя пространство рябью, а некоторые закручивались спиралью и сотрясали пространство шипастыми волнами. Это два поглощённых и восстановленных скверной предмета, и я закономерно рассчитывал найти их в той пещере после восстановления скверны. Но постаменты оказались пусты.

Я в тот день долго пытался осмыслить произошедшее, но так и не смог. Я вообще впервые видел, чтобы скверна что-то не восстановила. Но если это запчасти когда-то действительно жившего Актарида, такого же магического существа, как и драконы — то это многое сможет объяснить. Поэтому у дворфов я воспользуюсь только чёрной сферой, а изогнутый коготь оставлю себе. Потому что кусочек бога — это, всё же, кусочек бога.

Нужную книгу для прохода к дворфам я подобрал, она о рунической магии. Дворфы ведь охраняют секреты своей магии, так что захотят узнать откуда у меня эта книга. И спросят, изучал ли я её. Не изучал, но осмотрел и ничего не понял. Слишком запутанные объяснения, как строить магические печати только одними рунами, этот способ напрочь выбивается из всего, что я знаю.

А ещё в тех притащенных из города дворфов книг я нашёл успокоившую меня информацию. Дворфийское царство заключало сделки с народами нутонов, фуаларал и сетарах, а ещё с орками и какими-то ЛасксаТамплик. Копий договоров или чего-то ещё в книгах нет, только скупые факты договоров, но мне и этого хватило. Ксаты действительно жили на всех материках до прихода скверны, а там их спасли драконы и поселили на острове, а за это ксаты повели летоисчисление от новой даты, от года Спасения, и изменили самоназвание своей расы. Ещё бы знать, что оно означает, но когда-нибудь я это узнаю.

— Хозяин, я всё проверила. Всё в порядке, — прощебетала Соя, подбежав ко мне. Я тяжело вздохнул и потёр переносицу.

— Мелкое наказание моей скверной жизни. Ну вот куда ты торопишься?

— Но ведь всё готово, — девочка упёрлась всеми четырьмя руками мне в бедро и с намёком уставилась в глаза. Соя не моргала, не отводила взгляд, только лишь состроила жалобную мордашку. Я в ответ тяжело вздохнул.

— Только вытащи шило из задницы, — я нехотя встал из-за рабочего стола. Соя радостно взвизгнула и почтенно отошла на пару шагов, чтобы ни в коем случае не помешать мне выйти из огороженной части пещеры в общую, где кровать, стеллажи и стол обеденный около стены. Я не буду обо всём этом скучать.

Следующий час мы всё аккуратно складывали по рюкзакам и мешкам, а затем потихоньку относили на площадку перед пристройкой около пещеры. Там уже лежала рама мне под грудь, метра два на три, в ней даже Соя сможет развалиться, раскинув ноги-руки в стороны. Мы всё на ней расположили и крепко привязали, потому что уже очень скоро я не смогу никак помочь девочке. А затем по пологой тропинке спустились с горы к началу предгорных холмов.

— Положишь мою одежду где я тебе показал. На ночь не забудь убрать факела в чашу, а завтра утром все горящие розовые шары убрать из пещеры и пристройки. Поняла?

— Угусь, я всё сделаю, — Соя глубоко кивнула, взяла одежду из кожи кракчата, в которой я ходил на материке скверны. Но обратно в пещеру не пошла. На мой вопрос, чего она голого ксата рассматривает, девочка чуть потупила взор и робко прошептала, что хочет посмотреть, как хозяин появится.

— Прилипчивое наказание, — похоже, я совсем избаловал девочку, но как-то поздновато занимать её воспитанием.

Внимание, Вы собираетесь воспользоваться основным свойством достижения «Двуединый»

Желаете изменить форму тела?

Сознание отдалило от точки зрения, чтобы перекрутить через трубку, созданную из боли и чёрной смолянистой жидкости. Трубку сменила пустота, а следом всё откатилось обратно. Я смотрел на землю выше прежнего, шрамы на груди и шее грели огнём, повреждённый глаз изнывал от боли. В сформировавшиеся лёгкие попал воздух и они со скрипом в груди расправились, насыщая кислородом кровь только что воссозданного тела. Я утробно зарычал, осмотрел свои целые лапы и шикарный чёрный хвост, облизнул исцелённую кожу на морде. И чуть не сложился пополам от рези в животе: желудок, как и лёгкие, после превращения всегда пуст.

Стоявшая недалеко Соя смотрела на меня с приоткрытым ртом от восхищения. Она радостно потряхивала головой и крепко прижала стопку одежды к груди.

«Посмотрела, и хватит. Ступай в пещеру. У нас всех достаточно работы» — я пробился девочке в сознание и тут же отрубил канал мыслеречи, чтобы та могла спокойно двигаться.

— Да, хозяин. Завтра утром увидимся, — Соя в эмоциях поклонилась мне и побрела к склону горы, к пологой дорожке до пещеры. Но в пути нет-нет да поворачивалась, чтобы ещё раз посмотреть на меня. Ей очень не терпелось покинуть материк скверны.

Недалеко насыпана горка из блестящих медью скорлупок, а рядом — восемьдесят целых миклов. Часть осталась с прошлого раза, часть мы с Соей добыли за прошедшую неделю, но недалеко от пещеры и без особого фанатизма. Мне их нужно на восстановление и заглушить голод на перелёт — а уж на южном материке я обязательно полакомлюсь свежим мясом. А сейчас я языком поддевал микл, аккуратно раскалывал его зубами и слизывал содержимое, а опустевшие скорлупки отбрасывал в общую кучу. На пятидесятом съеденном микле голод отступил, но я закинул в себя ещё десятку, на всякий случай. Разлёгся на согретой летним солнцем каменистой земле с густой разросшейся травой. И едва не