Волкодав 2 - Аристарх Риддер

* * *

Кабинет был маленький. Не тесный, а именно маленький — ровно такого размера, чтобы в нём помещались стол, два стула, шкаф и человек за столом, и чтобы ничего лишнего не оставалось. Ни картин на стенах, ни портрета президента, ни календаря. Стол — чистый: перо, чернильница, одна тонкая папка. Одна. Я это отметил и убрал в память, потому что где-то в этом здании наверняка лежала и толстая.

Гувер встал мне навстречу. Двадцать четыре года. Лицо круглое, чисто выбритое, с тяжёлым подбородком, который через тридцать лет станет знаменитым бульдожьим подбородком с десятков карикатур, но пока — просто молодое лицо, и если бы не глаза, я бы принял его за очередного амбициозного выпускника юридической школы, каких в Вашингтоне пруд пруди. Глаза были другие. Тёмные, неподвижные, с тем выражением постоянной внимательности, которое бывает у людей, привыкших читать быстрее, чем собеседник говорит. Я видел такие глаза в девяностые, у людей, которые не кричали и не размахивали стволами, а тихо сидели в углу и запоминали всё, пока остальные кричали и размахивали. Эти люди обычно переживали всех.

Костюм — тёмно-синий, отглаженный так, что складки на брюках можно было использовать вместо линейки. Галстук — в тон, завязан безупречно. Притом галстук узкий, модный. Не консервативная бабочка а именно этот фасонистый аксессуар, немного странный для бухгалтера.

Модный педант, ну надо же. Даже удивительно..

— Садитесь, агент Фуллер.

Я сел. Положил портфель у ног. Гувер сел тоже, сложил руки на столе и посмотрел на меня тем же ровным, невыразительным взглядом, каким, вероятно, смотрел на всех, кто входил в этот кабинет. Потом сказал:

— Агент Фуллер, вы опоздали на… — Гувер бросил быстрый взгляд на висящие над входом часы. — Один час тридцать шесть минут. Насколько я понимаю, ваш поезд из Детройта пришёл в девять утра по восточному времени. Потрудитесь объяснить, из-за чего в ваш первый же вызов в Вашингтон вы допустили такое вопиющее пренебрежение правилами. Итак, агент Фуллер, я жду.

Ну надо же, какой чёрствый сухарь. Хотя чего я удивляюсь — бухгалтер как раз и должен быть таким, так что ничего необычного. Что ж, удар, а это именно удар, мистер Гувер нанёс. Время контратаковать.

— Да, вы правы, сэр. Я действительно опоздал. Не буду этого отрицать. Зато успел ознакомиться с политическим ландшафтом Вашингтона и округа Колумбия.

Политическим ландшафтом, ни больше ни меньше, подумал я, и эта моя реплика достигла цели. До этого невозмутимый Гувер с удивлением посмотрел на меня, и его невыразительные брови выстроились домиком. Впрочем, с мимикой у будущего директора ФБР было всё в порядке, хоть в театре играй на детских утренниках.

— Потрудитесь объяснить, — сказал он.

— Я шёл пешком мимо Лафайет-сквер, сэр. Вы же наверняка знаете, что сегодня там были манифестации «Американского легиона» и National Woman’s Party. Вот как раз я и оказался между этими двумя активными политическими силами нашей с вами столицы. Между ветеранами из Легиона и суфражистками.

— Это не повод опаздывать на один час тридцать шесть минут.

— Да, сэр, вы совершенно правы. Но в толпе оказалась моя знакомая. И не просто в толпе, а в достаточно уязвимом положении. Я не счёл возможным пройти мимо. Пришлось вмешаться.

— Знакомая? — удивился Гувер. — Агент Фуллер, вы хотите сказать, что федеральный агент, прибывший в Вашингтон по персональному вызову начальника Отдела общей разведки Бюро расследований., спас от американских героев, от ветеранов — какую-то суфражистку? Мистер Фуллер, — он постучал пальцем по невзрачной папке светло-коричневого картона, лежащей перед ним, — по вашему личному делу нельзя было сделать вывод, что вы способны на такие глупости. Я уж и не говорю, что федеральный агент, имеющий какие-либо дела с суфражисткой, — это нонсенс. Конечно, отношения мужчины и женщины — это нормально и правильно, но, мистер Фуллер, что, в Детройте мало юбок?

Ну надо же, какие намёки кидает этот сухарь. Никогда бы не подумал. А впрочем, секс — это тот самый крючок, за который в будущем всемогущий паук Гувер будет очень крепко цеплять сильных мира сего, начиная от бизнесменов и заканчивая сенаторами и премьер-министрами. Ничего удивительного, что уже сейчас он уцепился за это.

— Понимаю причины вашего недоумения, сэр. Но смею вас заверить, что здесь ваша служба дала маху. Это не просто какая-то суфражистка, не просто эмансипированная вертихвостка, за которой начал волочиться вернувшийся из армии молодой дурачок. Нет. Это дочка судьи Моргана, мисс Кэтрин Морган. Наверняка у вас есть информация о судье Моргане, он очень влиятельный человек в Детройте. Я счёл возможным вмешаться и помочь мисс Морган как раз из-за этого. Да, у судьи Моргана, человека патриотичных и консервативных взглядов, дочь выросла с несколько иными политическими убеждениями. Но узы крови в нашем обществе священны и сильнее любых политических разногласий. Так что сейчас судья Морган в некотором роде мне обязан. Мисс Морган — не тот человек, который будет молчать о произошедшем. Естественно, она всё подаст со своих позиций. Но в любом случае информация о том, что агент Бюро расследований Роберт Фуллер помог дочке мистера Моргана, дойдёт до его ушей. А учитывая то, чем нам предстоит заниматься уже в следующем году, иметь в кармане федерального судью, который обязан мне лично…

— Это очень и очень сильный аргумент, — задумчиво проговорил Гувер.

Он выдвинул ящик стола, достал чистую карточку из аккуратной стопки и взял перо. И принялся писать — неторопливо, со вкусом, мелкими значками, которые я не сразу опознал. Стенография. Не обычный английский, а стенографические значки, быстрые и компактные, которые мог прочесть только он сам. Потом аккуратно положил перо, убрал карточку в ящик и нажал скрытую кнопку, которая, очевидно, была прикреплена к столешнице снизу. Раздался пронзительный электрический звонок, и тут же сбоку открылась дверь, откуда появился совершенно невзрачный человек. Этакий типичный книжный червь, бухгалтерский сухарь. Видимо, Гувер их особенно привечает, что, в принципе, тоже объяснимо.

— Сэр, чем могу служить? — сказал этот человек.

— Мистер Райли, — не оборачиваясь, кинул Гувер. — Карточку на судью Моргана. Детройт. И проверьте, есть ли отдельная на мисс Кэтрин Морган. Участницу National Woman’s Party.

— Да, сэр. Сию минуту, — ответил мистер Райли и исчез так же быстро, как появился.

— Мистер Фуллер,