Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский

В Хабаровку входили части нового Уссурийского казачьего войска.

Глава 4. Войсковой смотр

Военный городок встретил нас повсеместной стройкой и криками распорядителей. Прибывших разводили по местам, согласно округам, по казармам оставшихся от Уссурийского пешего батальона, ранее входящего в Амурское казачье войско.

— Козловский округ — к третьей казарме!

— Казакевичевским занимать вторую!

— Платоно-Александровский округ — за конюшнями, ближе к обозному двору в первую!

Люди смешивались, снова расходились, искали своих. Подводы вставали поперек дороги, коноводы пытались вывести лошадей из толчеи, писари перекликали прибывших по спискам.

Реестровых казаков размещали в казармах. Команды приготовительного разряда отвели в длинное помещение с двухъярусными нарами. Для нашей лончаковской пятерки Гордеев сразу вытребовал отдельный угол.

— Они одной командой выступают, — объяснил он дежурному уряднику. — Значит, и располагаться должны вместе, чтобы утром не искать их.

Нам выделили нары у дальней стены. Прохор сразу занял крайнее место, откуда хорошо просматривались дверь и проход.

— Здесь складываем пожитки, — распорядился он. — Оружие в пирамиду, ничего не раскидывать и рты не разевать!

— Прямо как Степан Анисимович, — усмехнулся Меренский.

— Вот и слушайся, коли понимаешь, зачем это!

Коней развели по конюшням, выставили суточный наряд, отвечавших за воду в поилках и общую чистоту. Беркуту достался денник рядом с козловскими лошадьми. Я сам расседлал его, проверил спину и ноги, а потом объяснил дежурному как Беркут ведет себя с чужими конями.

— Не изволь беспокоиться, вьюнош, — наконец не выдержал он. — Не первый год лошадей вижу.

— А этого впервые.

— До завтра не испортим, помяни мое слово.

Обозы поставили в отдельном огороженном дворе. Караул назначили из казаков всех прибывших округов. Атаманов, старших урядников и писарей вызвали на вечерний инструктаж.

Овсянников перед уходом построил лончаковских.

— До окончания смотра из расположения не отлучаться. За опоздание к построению спрошу со старших команд. Кабаки, трактиры и прочие злачные места нынче не для вас. Уразумели?

— Уразумели, господин атаман!

Семен разместился с реестровыми лончаковскими казаками. Договорились с ним встретиться после утреннего построения.

Вечером мы с Прохором устроили последнюю проверку: осмотрели чекмени, ремни, кобуры и сапоги, проверили оружие. Я еще раз перелистал документы команды: списки, ведомость имущества, разрешение на участие в смотре и бумаги на оружие.

На сам смотр реестровые должны будут выводить коней без полного переднего и заднего вьюка, без недоуздка. На нынешнем сборе будет отдельная проверка походной справы, чтобы увидеть, готово ли новое войско не только красиво пройти перед начальством, но и сразу выступить в поле по приказу. Потому имущество, которое обычно укладывалось в переметные сумы, велели держать отдельными комплектами при обозе и по команде разложить перед комиссией.

Меренский подошел, зевая.

— Все проверили уже по три раза. Может, спать станем?

— Станем, — ответил Прохор. — И поднимут нас затемно, братец, имей это в виду.

Мы разошлись по нарам. В помещении еще долго гудели голоса. Малолетки из разных округов спорили, кто завтра покажет лучший результат, сравнивали коней и хвастались наставниками. Никто из нас прежде такого сбора не видел. Завтра предстояло выяснить, чего мы в действительности стоим: для нового войска это был первый большой смотр.

Над казармами еще висел предрассветный туман, когда за окном протрубили подъем.

Помещение мгновенно ожило. Кто-то свалился с верхних нар, кто-то в темноте искал сапоги, кто-то уже застегивал чекмень. Наша пятерка собралась быстрее соседей.

На большой плац за Хабаровкой выходили округ за округом.

Козловские заняли середину строя. Справа стояли казакевичевские, за ними Пашковская и другие станичные команды. Слева расположились реестровые казаки Платоно-Александровского округа. Приготовительные разряды строились отдельно; наши шеренги замерли на фланге.

Над конными рядами тянулся лес винтовочных стволов. Сотни казаков и лошадей. Одинаковые темно-зеленые чекмени, желтые лампасы, папахи, фуражки. На ветру, удерживаемые хорунжими, колыхались окружные знамена.

Лончаково казалось крохотной горстью среди этой массы. Даже весь Козловский округ был лишь частью собравшейся силы.

До этого новое войско существовало для меня лишь в указах, приказах и речах начальства. Теперь оно стояло перед глазами.

К трибуне вышли офицеры из Хабаровки и Владивостока, представители военного ведомства.

Чуть позже появились Приамурский генерал-губернатор барон Андрей Николаевич Корф и военный губернатор Приморской области, наказной атаман Уссурийского казачьего войска Павел Федорович Унтербергер.

Над плацем прокатилась команда:

— Смирно!

Выслушав короткий доклад наказного атамана, Корф кивнул, и Унтербергер выехал вперед. Высокий, сухощавый, в парадном мундире, он уверенно держался в седле.

— Здорово были, казаки!

— Здравия желаем, ваше превосходительство! — грянуло над плацем.

Ответ прокатился по полю и вернулся обратно глухим эхом.

Унтербергер говорил недолго, без лишних красивостей.

— Уссурийское казачье войско учреждено не ради отличий в форме и нового названия. Нам с вами, братцы, доверен огромный и беспокойный рубеж отечества. Здесь предстоит не только охранять границу, но и осваивать край, строить станицы, растить семьи, прокладывать дороги и укреплять державу.

Он обвел взглядом строй.

— Отныне на нас большая ответственность. Судить о нашем войске на Уссури станут по делам нашим.

В строю стало еще тише.

— В бою вы должны не потерять голову и не бросить товарища, чтобы выполнить поставленную задачу. Именно это сегодня и проверим, — Унтербергер поднял руку.

— Объявляю войсковой смотр открытым!

Над плацем покатилось громовое, слаженное:

— Ура! Ура! Ура!

Сначала пошел собственно строевой смотр. Округа один за другим проводили перед комиссией. Полного походного вьюка на седлах не было, а недоуздки, как и полагалось на смотре, сняли.

По команде казаки спешились и выстроились каждый слева от своего коня, держа повод и не давая лошадям тянуться друг к другу. Проверяющие шли вдоль рядов медленно. Смотрели, как сидят чекмени, целы ли ремни и портупеи, начищены ли сапоги. Винтовки перед осмотром разряжали; офицер проверял затвор, патронник и канал ствола. У лошадей ощупывали спину и холку, глядели копыта и подковы, рукой проверяли подпруги, путлища, стремена, уздечки и чумбуры.

Потом началась та самая часть, ради которой обозные с утра таскали к плацу пронумерованные свертки. Перед каждым казаком расстилали попону и на ней выкладывали походную справу — не как она лежала в сумках, а по порядку, чтобы комиссия видела все и сразу. Получилось почти как на ярмарочном прилавке, только вместо товаров — все, что потребно казаку в походе.

В один ряд шла запасная одежда: рубаха и нижние брюки, шерстяные чесанки, вторые шаровары и легкая сменная