Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Кто такой? — спросил я, уже не сомневаясь, что он понимает каждое мое слово.

Диверсант молчал, сверлил меня взглядом. С ненавистью. Все ясно. Белогвардеец из РОВС или еще какой-нибудь их организации. Собственно, мне без разницы. Сдам в особый отдел, там из него вытрясут правду матку.

— Ну молчи, белая акация — цветок эмиграции, — усмехнулся я.

— Жуков? — вдруг спросил он, всмотревшись в меня.

Опа! Откуда этот беляш знает комдива Жукова?.. Я быстро перебрал в голове варианты. Память самого комдива, как назло, ничего не подсказала. Зато меня осенило. Ведь Георгий Константинович воевал в Первую Мировую. И этот, уже подержанный диверсант, видать, тоже. Ну так это ничего не меняет.

— Не узнаешь? — продолжал тот, явно пытаясь вызвать меня на разговор. — Скорино — я. Вольноопределяющийся…

Я молчал, хотя память Жукова на фамилию «Скорино» среагировала. Даже лицо в памяти всплыло — холеное, со щегольскими усиками… Вот, значит, как. Раньше царю батюшке служил, а теперь — микадо.

— Вижу, красные сделали тебя генералом, — проговорил он. — Из унтера — в генералы… Завидная карьера…

— Лейтенант, веди-ка этого красавца до первого поста, я поеду следом, — сказал я.

— Пшёл! — скомандовал Воротников.

Я подобрал наган, из которого палил мой «знакомец». И мы вернулись к дороге. Я осмотрел пострадавшую «эмку». Ничего серьезного. Пуля лишь чиркнула по капоту, оставив царапину. Я сел за руль. Завел движок, переключил скорость.

Здесь наши с Жуковом рефлексы, как и во время стрельбы, сработали синхронно, хотя столь раритетный автомобиль мне раньше водить не доводилось. Я вывел машинку на дорогу и поехал позади ковыляющего под конвоем моего адъютанта белогвардейца.

Тот то и дело оглядывался. На что-то еще рассчитывал. Неужто думал, что я его пожалею в память о совместной службе почти тридцатилетней давности?.. А может просто хотел подпортить мне ту самую генеральскую карьеру?

Доложит адъютант, что у комдива есть знакомые в стане врага и возьмут меня особисты на карандаш. Да вот только хрен он угадал, этот беляш. Я и сам скрывать не буду, что когда-то знавал этого Скорино…

— Стой! — послышался крик. — Стой! Стрелять буду!

Я ударил по тормозам. Бывший вольноопределяющийся вдруг рванул по склону горы вниз, а мой адъютант, хоть и кричал грозно, но не стрелял. Видать, не приходилось еще убивать людей. Одно дело отстреливаться, другое — палить по безоружному.

Скорино петлял, как заяц. И шансы уйти у него были. Склон был усеян каменюками, мешающими прицельной стрельбе. Я выскочил из салона. Выдернул из кобуры свой ТТ. Прицелился. Не попасть. Валуны и впрямь мешали.

Недолго думая, я вскочил на капот, а оттуда — на крышу. Отсюда обзор был лучше. Диверсант хоть и метался из стороны в сторону, все же совсем скрыться за камнями не мог. Я снова прицелился. На этот раз не спеша. Нажал на спусковой крючок.

Эхо раскатилось среди валунов. Беглец всплеснул руками и нырнул ничком. К нему уже со всех ног мчался Воротников. Добежал. Замер. Потом отступил на шаг. Даже на расстоянии я видел, как он побледнел.

— Убит, товарищ комдив! — выкрикнул лейтенант.

— Черт с ним! — откликнулся я. — Давай в машину. Сообщим на КПП, пусть его особисты подбирают.

Миша побрел к дороге, то и дело оглядываясь. Я слез с кабины. Уселся на пассажирское место. Адъютант засунул свой табельный револьвер в кобуру, сел за руль. Пальцы его заметно подрагивали.

— Машину вести сможешь? — спросил я.

— Смогу, товарищ комдив, — сказал Воротников.

— Тогда поехали. И так вон сколько времени зря потеряли.

Он снял авто с ручника и мы, наконец, продолжили путь.

— Вы и правда его знали, товарищ Жуков, — спросил лейтенант.

— В империалистическую служили вместе, — ответил я. — Только я вот до сих пор своей стране служу, а он — япошкам продался.

— Вы не думайте, товарищ комдив, — быстро проговорил адъютант, — я не стану докладывать, что это был ваш знакомый.

— Забудь о нем, — подумав, ответил я. — Такой мрази тебе еще много придется повстречать в жизни. Главное — не забывай нажать на спуск.

— Простите, Георгий Константинович, я…

— Все в порядке, Миша. Прибавь-ка ходу.

* * *

Три танковых батальона, назначенные мною для введения противника в заблуждение, поднимали пыль на много километров вокруг. Так что обнаружить их было нетрудно. Воротников выжал из штабной «эмки» по максимуму, догоняя колонну.

В небе жужжали истребители прикрытия. Из окошка автомобиля я видел «Ишачки», что шли параллельно дороге. Смушкевич держал слово. И если япошки попытаются выслать навстречу колонне бомбардировщики, безнаказанно им налет совершить не удастся.

Танки и автомобили стали покидать дорогу, выходя в район дислокации. Моторы начали затихать, а пыль оседать. Мы с Мишей догнали штабную машину. Адъютант просигналил и та остановилась на обочине.

Из кабины выбрался командир. Я вышел навстречу. Судя по шпалам в петлицах, в звании полковника. Увидев меня, он едва ли не бегом кинулся навстречу. Лицо его ни мне, ни Жукову знакомо не было.

— Командир одиннадцатой легкотанковой бригады полковник Яковлев, товарищ комдив! — отрекомендовался он.

Я ответил на приветствие и пожал ему руку. В памяти всплыл список командиров 1-й армейской группы.

— Вижу, Михаил Павлович, что в район развертывания вверенные вам батальоны вышли, — сказал я. — Надеюсь, в пути обошлось без задержек?

— Разведчики вычислили засаду диверсионной группы противника, товарищ комдив, пришлось шугануть.

— Видать, плохо шуганули, товарищ полковник, — сказал я. — Один из них обстрелял мою машину. Пришлось пристрелить.

— Я передал информацию о диверсантах в особый отдел корпуса, — принялся оправдываться полковник. — Полномочий ловить их у меня не было.

— Ладно, дело прошлое. Я приехал не за тем, чтобы вас отчитывать. Хочу посмотреть, как вы тут готовитесь к выполнению главной директивы.

— Да вот только прибыли в район, товарищ комдив. Стрелки еще вчера начали осваиваться…

— Ну что ж, идемте к… — я чуть помедлил, ожидая покуда подгрузится из памяти моего предшественника нужная фамилия, — к Дорофееву, посмотрим, как он тут устроился.

Мы двинулись к линии траншей, которые стрелки успели выкопать в сухом монгольском грунте. Я сразу обратил внимание, что окапываются они основательно, словно готовятся к обороне, а не к наступлению. И мне это не понравилось.

Спустились в ход сообщения и направились к