Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— А я так не считаю, — сказал комбриг. — Великолепный способ проверки готовности личного состава. Обязательно буду хлопотать перед вышестоящим начальством о внедрении этой танковой джигитовки в учебный процесс.

— Правильно, Михаил Павлович, — сказал я. — Лично доложу Ворошилову о вашем почине.

— Помилуйте, Георгий Константинович, это же ваша идея! Мне чужого не нужно.

— Идея — моя, — сказал я, несколько покривив душой, — но провели-то ее в жизнь — вы.

— Как писал товарищ Маяковский… Сочтемся славой, ведь мы свои же люди…

Мы посмеялись, но контакт с командирами частей от которых зависел успех задуманной мною дезаинформационной операции, был налажен. К тому же мне удалось сделать первый шаг к модернизации Красной Армии, а следовательно — к своей цели.

Подступал вечер. Солнце скрылось за далекими предгорьями. В небе постепенно гас закат, окрашивая степь в багряные тона. Где-то вдали слышен гул моторов. Не наших — с сопредельной стороны. Всполошились япошки?

Перед тем, как отбыть в расположение своего командного пункта, я провел совещание с командирами подразделений. Нужно было довести до их сведения боевую задачу. А то Кущев им приказал просто выйти в голую степь и окопаться. И то, насчет последнего, я не уверен.

— Итак, товарищи командиры, — начал я, при свете «летучей мыши». — Надеюсь, вы в курсе, что мы защищаем братскую Монгольскую Народную Республику от посягательств японских милитаристов, которые, путем фальсификации карт, претендуют на территорию, лежащую на правом берегу реки Халхин-Гол. У нас нет задачи вторгаться на земли, входящие в состав марионеточного государства Манчьжоу-Го, мы должны лишь защитить то, что принадлежит нашим братьям по классу, монгольским аратам. Однако противник не знает, какие именно приказы лежат в наших планшетах. Поэтому он не должен расслабляться. Ваша задача держать его в тонусе. То есть — в повышенной готовности. На провокации не попадаться, но и ему покоя не давать. Я скажу больше. Он должен быть уверен, что именно на вашем участке запланировано направление главного удара. Кое-какие меры, чтобы убедить его в этом, я уже принял, но многое зависит и от вас. Пусть красноармейцы и командиры проявят смекалку. Перемещайте машины и стрелковые подразделения таким образом, чтобы невозможно было понять численный состав техники и живой силы, совершайте ложные марш-броски, намеренно демаскируйте позиции. Короче, не мне вас учить. От возможных налетов вражеской авиации наши соколы вас прикроют. Вопросы есть, товарищи?

— А если япошки на нас попрут, чтобы упредить удар? — мрачно осведомился Дорофеев.

— Это, товарищ командир стрелковой дивизии, было бы подарком судьбы.

Заквакал полевой телефон. Дорофеев снял трубку.

— Седьмой у аппарата!.. Да, он здесь. — Протянул мне трубку. — Это вас, товарищ комдив!

Глава 6

Я взял трубку. В наступившей тишине был слышен треск в линии и взволнованный голос дежурного по штабу корпуса.

— Товарищ комдив! С вами будет говорить командующий фронтовой группой!

Вот так, открытым текстом. Да что они, не знают, что вокруг полно японских диверсантов! Не клевал еще жареный петух в задницу. Думают, что если по проводу, так и подслушать нельзя.

Вернусь в расположение, издам строгий приказ о соблюдении строжайшей секретности во время переговоров даже по телефону. А сейчас мне надо о другом думать, о том, что буду докладывать Штерну.

Видимо, уже кто-то доложил о проведенной мною «танковой джигитовке». Ну или — об инциденте с диверсантом. Только в этом случае я и сам могу задать пару— тройку неприятных вопросов:

— Жуков у аппарата!

— Георгий Константинович? — в динамике послышался спокойный, но твердый голос Штерна. — Доложите обстановку на вашем участке.

Так, обстановка его интересует, а не джигитовка.

— Обстановка стабильная, товарищ командующий. Части заняли указанные рубежи, ведут инженерное оборудование позиций. Противник активности не проявляет, за исключением разведывательных полетов авиации.

— Это я вижу, — сухо ответил Штерн. — А почему, по-вашему, японская разведка сегодня проявляет такой повышенный интерес именно к южному участку фронта?

Я внутренне ухмыльнулся. Значит, наша деза начала работать еще до основного действия. Японцы уже заметили движение техники и теперь проверяли.

— Сложно сказать, товарищ командующий, — сделал я вид, что размышляю. — Возможно, они ожидают от нас активности именно в этом районе. Или пытаются вскрыть систему нашей обороны.

В трубке повисла пауза. Я прямо видел Штерна, изучающего оперативную карту в своем штабе в Тамцак-Булаке.

— Ваша оценка, Жуков? Готовится ли противник к наступлению?

— Пока признаков активной подготовки к масштабному наступлению нет, — доложил я честно. — Но очевидно, что они стягивают резервы. Я полагаю, выжидают. Ищут слабое место.

— И нашли его на юге? — в голосе Штерна послышалась легкая ирония.

— Если и нашли, то ошиблись, — уверенно парировал я. — Оборона здесь прочная. Пехотинцы окопались основательно, танкисты готовы к контрудару.

— Хорошо, — Штерн, похоже, остался доволен ответом. — Держите меня в курсе. О любых изменениях в поведении противника докладывайте немедленно. И, Георгий Константинович…

Он замялся.

— Слушаю, товарищ командующий, — подбодрил я его.

— Экономьте горючее. Ваши «джигитовки» хороши на смотре перед высшим руководством, а не в виду возможного вражеского наступления.

Щелчок в трубке положил конец разговору. Я медленно положил аппарат на рычаги. Так. Значит, все-таки доложили. И Штерн пока что ограничился легким упреком. Ничего, посмотрим как он запоет, когда информация дойдет до самого верха.

Я повернулся к командирам, которые замерли в ожидании.

— Командующий интересуется, почему японцы так активно нас фотографируют с воздуха. Значит, наша работа не пропадает даром. Продолжаем в том же духе. Но горючее, товарищи, все-таки берегите. У нас его не бесконечный запас.

Все переглянулись, понимая, о чем речь. Яковлев смущенно крякнул.

— Понял, товарищ комдив. Будем экономнее.

— Отлично. На этом все. Возвращайтесь к своим подразделениям, товарищи. А я — на свой КП.

* * *

Возвращались мы с Воротниковым уже в кромешной темноте. Адъютант сидел за рулем молча, погруженный в свои мысли. Видимо, еще не отошел от дневных событий — и диверсант, и танковая гонка давались ему нелегко.

— Ну что, Миша, как тебе твой первый бой? — спросил я, чтобы разрядить обстановку.

— Это был не бой, товарищ комдив, — мрачно ответил он. — Это была засада. Он стрелял, а мы отстреливались.

— А по-твоему, что такое