И мы сгорим - Александра Рау

Улыбка тут же сошла с лица Пэйдж. Он совершенно забыл, что пришел поделиться с ней подробностями допроса и мыслями о злополучной ночи. Прежде Рен считал, что никакого шума не было и ему нечем помочь расследованию, ведь в его воспоминаниях не было ничего ценного. Но слух не мог его подвести – он просто был занят другим, более близким источником звука. И если приложить усилия, постараться восстановить тот вечер, он смог бы составить хоть какую-то картину произошедшего.

Они долго обсуждали допрос, личность детектива, которого Пэйдж встречать не приходилось, и пассий Альберта, слухов о которых по кампусу ходило не меньше, чем всевозможных легенд и страшных историй. В то, что они все не поубивали друг друга, хорошо зная местные нравы, верилось с трудом. А вот в то, что одна из них оказалась непомерно ревнива, связываясь с тем, кого разборчивым язык назвать не повернется, и отомстила – очень даже.

Постепенно тема разговора уходила все дальше от внезапной смерти сокурсника, и закончилось все тем, что поздним вечером Пэйдж устроила Рену модное шоу: он покорно оценивал наряды, которыми она, вероятно, собиралась поразить того парня, и с деловитым видом давал рекомендации, хотя мысли его были где-то далеко – бегали от планов мести мерзавцу до мерзких шуток об анонимном чате.

– Может, наденешь его футболку? – вдруг предложил Рен.

– Отличная идея, – скривилась Пэйдж. – Если у него есть девушка, то я умру, едва появлюсь в людном месте. Ты этого добиваешься?

– А ты проницательна.

Пэйдж бросила в него ремень с тяжелой пряжкой и тут же забормотала извинения, хотя снаряд и не долетел до цели.

– Ладно, можешь больше не намекать. – Рен напоследок взглянул в зеркало, поправил волосы и очки в тонкой золотистой оправе и направился к двери. – Пойду.

– Ты не…

Пэйдж, не став договаривать, указала на окно, за которым уже давно наступил вечер.

– Нет, попробую выйти так. Все должны уже разойтись по комнатам, так что я вряд ли кого-то встречу. Если не получится – вернусь и воспользуюсь запасным выходом.

Рен знал, что Пэйдж это не понравится, поэтому не стал ждать, когда она начнет его отговаривать, и вышел в коридор. Если ему не встретится кто-то чересчур впечатлительный, проблем не возникнет. Какими бы ни были правила, все всё понимали.

Рен огляделся. Освещение, приглушенное ровно настолько, чтобы никого не будить, но и не давать бродящим по ночам споткнуться о собственные ноги, создавало приятную домашнюю атмосферу. Словно включил ночник и, наполовину спрятавшись под одеялом, читаешь уютную книжку о чьих-то волшебных приключениях, а с кухни тянется запах маминого пирога. В такие моменты жизнь будто останавливается, чтобы ты мог ей как следует насладиться.

Жизнь в груди Рена Иноэ в тот момент тоже остановилась. Как только дверь за спиной закрылась, из комнаты напротив вышла она. Наоми Аронсон. Чертова подруга детства, которая не вспомнила ни единого дня, что они провели вместе, и ответила на его поцелуй, лишь чтобы затем влепить ему пощечину. Самая проблемная новенькая академии «Игнис» за последние несколько лет – хотя бы потому, что ничье прибытие прежде не означало чью-то скорую смерть.

Она смотрела на него, сжав пальцы в кулаки, и тоже почти не дышала. Кто-то из них должен был сделать первый шаг.

И Рен сделал.

Он ушел.

Глава 6. Грэм

Детектив, что было ему несвойственно, промолчал около часа – Грэм сам рассказал об Альберте все, что знал, начиная со дня их встречи и заканчивая последним днем его жизни. Сондерман, заскучавший еще где-то в середине рассказа, поблагодарил доктора Хьюза за исчерпывающую характеристику и отпустил, не став задавать дополнительных вопросов. Невиновность Хьюза – выдающегося специалиста с чистейшей репутацией – не вызывала у него вопросов.

Добравшись до своего кабинета и закрывшись на ключ, Грэм еще долго боролся с приступом тошноты. Обычно молчаливый, волнуясь, он болтал без умолку, не слишком подбирая слова, и половину из сказанного не запоминал. В такие моменты обличить себя – дело пары секунд и нулевых усилий. Поэтому он сознательно избегал любых приключений и перемен. Не хотел натворить глупостей, на которые, несомненно, был еще как способен.

Телефон в кармане завибрировал. Снова. Грэм вытащил его дрожащими руками, уронил, но все же успел ответить.

– Да хватит звонить! Я и с первого раза тебя понял!

Губы его сжались в тонкую полоску. На той стороне ответили строго, словно Грэм был не учителем, а учеником, причем весьма и весьма проблемным.

– Я помню, но бумаги еще не подписаны. Я не могу просто взять и выйти за пределы кампуса.

Брови сдвинулись к переносице, Грэм задышал чаще – не то злился, не то снова сердце от волнения взбесилось в груди.

– Я постараюсь. Да, да, схожу еще раз к директрисе, но не думаю, что ко мне прислушаются. У тебя же больше связей среди военных, так сделай это сам…

Голос в трубке стал выше, будто на Грэма вылили целое ведро отборных ругательств, но он не разозлился – только устало потер переносицу и вздохнул, дожидаясь, когда собеседник закончит.

– Да понял я, понял. Прекращай. Ведешь себя странно.

Выслушав в ответ еще одну тираду, только уже не гневную, а отчаянную, Грэм попрощался и сбросил звонок. Не хватало ему проблем – теперь еще и мертвый студент добавил масла в огонь. Хьюзу и так казалось, что его жизнь пылает синим пламенем, норовя вот-вот догореть и потухнуть, чтобы потом рассыпаться в пепел.

Впрочем, иногда именно этого он и хотел.

Кто-то снаружи дернул дверь на себя, и этот шум вытащил Хьюза в реальность. Открыв кабинет и впустив в него неукротимый поток студентов, Грэм с трудом протиснулся в коридор, чтобы успеть в уборную до начала занятия. Умыться холодной водой было жизненно необходимо.

По расписанию полагалось в очередной раз проверить способность студентов обращаться по собственной воле. Новенькой следовало объяснить, как проходят подобные занятия, и потому Хьюз, едва войдя в кабинет, принялся искать ее глазами.

– Мисс Аронсон, – начал он, и все замолчали, обращая взгляды к последней парте у окна. – Вам еще не приходилось демонстрировать свою животную форму, но, хотите вы этого или нет, сделать это придется. Сегодня.

Наоми молча встала с места и посмотрела на Грэма с вызовом и наглостью, совершенно неуместными в отношениях между ученицей и преподавателем.