И мы сгорим - Александра Рау

– А что значит «при нормальных условиях»? – Наоми чуть склонила голову набок, пока ее пальцы требовательно изучали карту. – Если буду хорошо себя вести?

– В целом – да. Если ваши оценки не ниже среднего, а к поведению нет замечаний. Если руководство будет вами недовольно, вас могут оштрафовать на определенную сумму, которую вычтут из следующей… – Хьюз замялся, подбирая слово, – …выплаты.

Будто зацепившись за какую-то фразу, Наоми едва сумела дождаться, когда сможет задать очередной вопрос.

– А увеличить сумму можно?

Забавно, что этим вопросом никогда не задаются те, кто в академии с детства, – они просто не знают, что такое деньги и почему их всегда мало. Раньше тринадцати об этом беспокоятся только те, кто жил в бедных семьях, а некоторые не интересуются суммой вплоть до выпуска. Ну, или до тех пор, пока не узнают от сокурсников, что те получают больше.

– Да. Легче всего выполнять поручения преподавателей и физическую работу – о доступных вариантах можно узнать на доске объявлений на первом этаже любого корпуса. За каждое выполненное задание можно получить от пятидесяти до двухсот кредитов. Сложнее всего – попасть в пятерку лучших по успеваемости. Это увеличивает сумму вдвое.

Глаза Наоми загорелись каким-то лихорадочным азартом, и Хьюз поспешил предупредить:

– Рейтинга в академии два: один – для тех, кто младше восемнадцати и все еще изучает общеобразовательные предметы, и второй – для тех, кто старше. На вашем месте на этот вариант я бы не слишком надеялся. Почти всегда наверху списка те, кто на последнем году обучения.

– Нелогичная система. – Наоми не выглядела расстроенной, скорее задумчивой. – Все специально устроено так, чтобы старшие забирали первые места, разве нет?

– Быть может. – Грэм пожал плечами. – Но не я диктую правила. Поверьте, я бы сделал систему куда более справедливой.

– Верю, – с усмешкой ответила она.

Доктор Хьюз вздрогнул. Он что, действительно сказал это вслух? Будь рядом кто-то, способный на него донести, его могли и оштрафовать – не только студенты находятся под постоянным наблюдением. Как бы внутри себя он ни противился системе, он был ее частью, той самой незаметной, но незаменимой шестеренкой, и потому его нравственность и преданность этой самой системе постоянно подвергалась проверкам. Не стоило ставить себя в затруднительное положение.

Тем более, когда ему так отчаянно хотелось покинуть кампус.

– На этом все, – произнес Грэм, обтирая внезапно вспотевшие ладони о ткань брюк. – Вы свободны.

Наоми присела в реверансе, чем вызвала у Хьюза нервный смешок, и покинула кабинет. Одного лишь взгляда на эту девчонку в тот самый день, когда она появилась в дверях, опоздав на занятие, ему хватило, чтобы понять – она принесет немало проблем, и он не сможет этому воспрепятствовать. Оставалось только по возможности держаться от нее подальше.

Забрав подготовленную отчетность из верхнего ящика стола, Грэм направился в кабинет директора. По дороге в сотый раз проверил бумаги, как делал это всегда, трижды поправил рубашку и дважды зачесал волосы назад. Обычно встречи с руководством его так не волновали, но сегодня Грэм должен был заполучить заветную подпись. Во что бы то ни стало.

– Миссис Ротфор освободится через пять минут. Подождите, пожалуйста.

Секретарь ослепительно улыбалась и была предельно вежлива – впрочем, как и всегда. Глядя на ямочки на ее щеках, Хьюз нередко задумывался о том, чего ей стоило носить эту маску. Снимала ли она ее хотя бы наедине с собой? Пожалуй, он никогда не видел ее без улыбки на лице, и от этого осознания щеки его сочувственно заныли. Сам Грэм ни за что бы так не смог: он был скрытен, но лгать старался редко – из-за привычного отсутствия эмоций на лице любое движение мышц бросалось в глаза.

– Пусть заходит, – донеслось из-за приоткрытой двери, и секретарь, кивнув, указала Грэму на кабинет директора.

Сняв очки, та жестом поприветствовала Хьюза и приказала ему сесть, что он и сделал, положив папку с отчетами на стол перед собой. Еще несколько минут занимаясь своими делами, миссис Ротфор словно не помнила, что кто-то ждет ее внимания, а затем резко подняла взгляд и метнула его в Хьюза.

– Ты что-то хотел?

Грэм сглотнул. Да, обычно он не проводил в кабинете директора столько времени; принес, положил, ушел – таков был порядок. Но его заявление на двухдневный отпуск покоилось в ящике директора уже больше месяца, и неизвестность причин, по которым ему все еще не дали согласие, лежала на плечах тяжелым грузом.

И тысячью гневных СМС.

– Я требую подписать разрешение на выход за пределы кампуса, миссис Ротфор, – решительно проговорил Хьюз. – Я не давал никаких поводов сомневаться в моей преданности академии и не вижу причин, по которым мог получить запрет.

– А зачем тебе выходить? – непринужденно уточнила директор, листая очередные бумаги.

– В заявлении все написано. Вы его читали?

– Конечно, да. Разумеется. – Миссис Ротфор поправила очки и сложила руки перед собой в замок, став похожей на психотерапевта из какой-нибудь глупой комедии, не имеющей ничего общего с реальной практикой. – Понимаешь, Грэм, ситуация в академии сейчас… непростая. Ты нужен нам.

Ему не понравилась попытка перейти на «ты» – слишком очевидная манипуляция.

– Я подал заявление задолго до трагедии, миссис Ротфор. И хотя я, несомненно, скорблю по Альберту, мне не кажется, что это истинная причина вашего отказа.

– Детям нужна защита, Грэм.

– Многие из этих детей больше и сильнее меня в разы. К тому же я не успею добежать до общежитий, услышав крик, если вы надеетесь, что я спасу их от покушения. И с чего вы вообще взяли, что это повторится?

Миссис Ротфор поправила очки и откинулась на спинку кресла.

– Это правда так важно? – Она казалась обеспокоенной. – Прежде ты не отличался охотой выбраться наружу.

– Правда. Прошу, прочтите заявление. Я вернусь за ним утром.

Поднявшись с места, Хьюз поклонился и собирался уйти, но миссис Ротфор окликнула его. Достав из ящика заявление, она не глядя оставила свою подпись и подозвала секретаря, чтобы та сделала копию.

– Спасибо, – снова поклонился Грэм. – Спасибо вам.

Директор отмахнулась, словно это не стоило ей и капли усилий. Выйдя в коридор, Грэм вдохнул полной грудью, мечтая о том, как сделает это снова – и воздух будет чистым, с ароматом соли и тоски, а над ухом будет жужжать одна надоедливая муха, которую он почему-то зовет младшим братом.

Он взял в руки телефон и быстро напечатал:

Послезавтра, заправка к югу от пропускного пункта. Увидимся.

Глава 7. Наоми