Спокойный Ваня 7 - Павел Кожевников

Маленькая комнатка в конце коридора была вся засыпана солью. На стенах развешены кресты и иконы. Она никак не походила на комнату для совещаний. Скорее на убежище от нечисти, то есть от меня.

В центре комнаты стояли четыре офицера и о чём-то оживлённо спорили. Говорили они быстро и непонятно. Вроде бы по-английски. Судя по навешанной на их одежду «бижутерии», это и было разыскиваемое мной командование местного гарнизона. Пятый обитатель в одежде священника сидел на стульчике в дальнем углу, держал перед собой раскрытый молитвенник и беззвучно шевелил губами, время от времени крестясь.

— Мементо мори! — Ляпнул я широко известное изречение на латыни. К окружающей обстановке эти слова подходили идеально.

Моя голова, торчащая из потолка, произвела ожидаемый эффект. Один офицер схватился за пистолет и тут же его выронил. Другой начал громко читать молитву, выставив перед собой большой крест, до этого висевший у него на шее. Третий замер, закрыв лицо руками. Четвёртый, самый пожилой из них, только сжал кулаки и ненавидящим взглядом уставился на меня. С таким не договоришься.

Я провалился сквозь потолок и, развернувшись в воздухе, приземлился на ноги. В полёте успел достать меч и от макушки до груди рассёк пожилого. Соль хрустнула под моими ногами. Меч исчез в пространственном кармане. Бормотание молитв прервал грохот упавшего тела. Во все стороны полетела кровь, смешанная с мозгами. Зрелище, неприятное даже в другой обстановке, а сейчас оно вызвало натуральную истерику у офицера, уронившего пистолет.

Он бросился к двери и начал дёргать её за ручку, пытаясь открыть. Пришлось взять его за загривок и отбросить в угол. Офицер сразу затих и с ужасом смотрел на меня. Держащего перед собой крест офицера я пока проигнорировал. Подошёл к третьему и силой отодвинул одну руку от его лица. Странная реакция. Европеец закатил глаза и впал в ступор. Отпущенная рука тут же вернулась на место.

— Славянский знает кто-нибудь? — Спросил я достаточно громко, чтобы меня могли услышать, так как молитвы с каждой секундой звучали все громче и громче.

— He knows! — Начал тыкать в покойника пальцем офицер с крестом.

— Он маленько его забыл. — Ехидно ответил я, соображая, как поступить дальше. — Прибить вас всех и не мучиться. — Наконец, решил я.

— Что тебе нужно, адское отродье⁈ — Священник степенно поднялся со стульчика. — Зачем ты пришёл на эту землю и вмешиваешься в дела людские. — Говорил он понятно, хотя и с сильным акцентом.

— Зачем европейцы пришли на эту землю, куда их никто не звал? — Ответил я вопросом на вопрос.

Меч снова оказался у меня в руке. Полетели в разные стороны обрезанные уши и выпущенные кишки. Я старался не наносить смертельных ранений. Пусть живут до прихода помощи. Но раны выглядели очень страшно и кроваво.

Только священник остался невредимым. Я подхватил его под руку, отчего он ощутимо вздрогнул и потащил на выход. Разговаривать в комнате из-за орущих людей стало невозможно.

В двери я вырезал замок и пнул её ногой. В коридоре никого не было.

— Почему тебя не останавливают святые символы веры и рассыпанная соль? — Спросил священник. Видимо, этот вопрос крепко засел у него в голове.

— Ночь — моё время. — Буркнул я, первое пришедшее в голову объяснение. — Ночью от меня нет защиты. Я буду приходить и убивать, пока вы не покинете эту землю. Сроку вам две недели. Потом я и мои друзья придём и обрушимся на ваши дома. Европа проклята. А на проклятом месте моя власть безгранична. Рот закрой, когда я говорю. — Нажал я голосом, так как священник собирался мне возразить. — Даю сутки на вывод войск из Великих лук. Потом продолжу убивать. Лучше молись, чтобы тебя послушались. — Я втолкнул священника в ближайшее пустое помещение. — Посиди здесь, пока я развлекаюсь. Мне нужно очень много крови.

Мой неожиданный смех добил святого отца. Его ноги подкосились и, потеряв сознание, он осел на пол. Я же, наоборот, засмеялся ещё громче, но уже от радости. Крест на груди священника наливался ярким и таким знакомым светом кровавого камня.

* * *

— Степан, ты готов? Помнишь, что надо делать? — Эттув подошёл к парню в набедренной повязке.

Чтобы нормально ответить, тому пришлось сильно наклониться. Эттув был ниже Степана больше чем на две головы.

— Сначала рация, потом генератор. Дальше зачищаю крупные очаги сопротивления и жду вашего прихода. — Степан прилежно проговорил поставленную перед ним задачу.

— Верно. И не рискуй понапрасну. — Эттув хлопнул парня по плечу. — Мы следом за тобой пойдём. Постарайся без лишнего шума справиться. Твоя задача — открыть нам путь, а не геройствовать.

— Да по всему городу стрельба стоит. — Усмехнулся Степан. — Расшатал Иван нервы европейцам.

— Ещё не известно, кто из вас больше им нервы потрепал. — Заметил Эттув, слышавший от Кагье о сражении Степана. — Иди давай.

Основной завал давно расчистили, а доски, перекрывающие выход из подвала, оставили ради небольшой маскировки. Степан, не торопясь, убрал их в сторону. В процессе работы его тело менялось. Не так существенно, как в первый раз, но агрессивные черты настоящей машины, созданной для убийства, всё же проступили.

Закончив освобождать спуск в подвал, Степан молча растворился в темноте. Он сразу перешёл на бег. Тело слушалось с необычной лёгкостью. В подземелье не было возможности почувствовать скрытую мощь изменённого организма, и сейчас Степан натурально наслаждался своим состоянием.

Земля под босыми ногами мягко пружинила. Он вспомнил, как женщины разглядывали его лицо и наперебой советовали, какие черты стоит смягчить. Тинил тогда хмурилась и заставляла его убрать брови и массивный подбородок. Степан считал, что такой вид придаёт ему мужественности, а Тинил терпеливо объясняла различие между мужественностью и животной агрессией.

Окончательно его убедил приведённый в пример Иван. Причём Тинил его использовала как последний аргумент. Всё время откладывала, надеясь убедить парня другим способом. Видимо, не хотела, чтобы у Степана появилась ревность к Ивану. Только Стёпа был немного из другой породы людей. Он не завидовал чужому успеху. Он пытался понять, как этого же успеха может достичь он сам.

Впереди среди кустов, показался узкий мост, ведущий на остров Дятлинка. Больше одной машины по нему за раз не проехать. Степан замедлился и прислушался. Часовых было