Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

Многое про Завесу было сокрыто от простого люда. Про это не любили говорить. Север Роунхельма граничит с Погиблыми землями, которые кишат мертвяками, как компостная куча червями после дождя. Всех тёмных и кровных магов выставили вон. Ежедневные заботы не оставляют места для размышлений о прошлом. Живые привыкли, что внутрь нашего королевства путь умертвиям закрыт.

– Начнём по порядку, Эвара, – неожиданно мягко обращается ко мне Амиран и устало откидывается на спинку кресла. Замолкает на некоторое время и выжидающе смотрит, полуприкрыв глаза. – Давай договоримся. Я тебе рассказываю, ты спокойно слушаешь. А потом… потом мы определимся, что же будем делать дальше. Насильно я не потащу тебя, девушка-вран. Толку не будет от твоего участия под принуждением. У меня же нет выбора. Я упустил артефакт, мне и возвращать.

– Меньше бы на женщин западал, имущество было бы целее, – едва слышно, себе под нос беззлобно бурчу я. – Я выслушаю тебя, – заявляю уже громче. Но лицезрея едкую улыбку мага, убеждена, сумеречник слышал всё.

– Оника! – снова зову я девчонку. И, как только та появляется, прошу: – Принеси нам ещё чаю и какой-нибудь еды.

Носом чую: мы здесь надолго. И от расшалившихся нервов я опять чувствую голод.

– Кто она для тебя? – спрашивает маг, пока девчонка на кухне выполняет мою просьбу. – Ты двуликая, она человек. Ты черноволоса, а у Оники волосы как снег, да и глаза как лед. Лишь у выходцев из Инзгольдьяра бывают такие. Но ты считаешь её своей семьёй.

– Подобрали с няней в Майоранской тайге. Нашли младенца у границы с Забытым Лесом. Мне было десять зим тогда, а ей от силы лун семь, – вспоминаю я давние события. – Она была почти мертва, ослабевшая от холода и голода. Но няня-мерхольнка знала, как выхаживать младенцев. Так и осталась девчонка со мной. Ты прав, она моя семья. Мне стала младшей сестрой. Я стараюсь заботиться о ней как умею, – открыто делюсь я. Может, так мужчина оставит меня в покое. – Кроме меня, у неё нет никого. А Мрак… Не знаю, куда его дел бы Хмарь, когда тот скинул его из седла и чуть не затоптал. Успели служивые оттащить. Но он отличный конь! Его единственным недостатком было, что не слушался никого.

– Как и ты, да, вороница? Сама по себе, – подмечает Амиран.

Я пожимаю плечами. Может, оно и так.

– Давай займёмся нашим делом, маг, – возвращаю я его к насущному.

Сумеречник вальяжно закидывает ногу на ногу и поправляет волосы. Самолюб!

– Когда-то давно сама Тьма накрыла Эридар и произошло Великое затопление, – глубоким голосом сказителя начинает сумеречник. – Тёмный Океан поглотил собой все моря и Северный Свет, не говоря про многочисленные мелкие участки суши. Одни Отвергнутые острова, благодаря их плавучести, пригнало на Южное полушарие, всё остальное так и спит шесть сотен зим в тёмных водах. – Лучина молчания, пока Амиран прикладывается к кружке с чаем. – Но вода поднималась не за день и не за луну. Кто-то успел спастись и доплыть до Южного Света. Здесь стало тесно. Возникла нехватка еды. Это и послужило началом многолетних кровопролитных войн. Между королевствами шли непрекращающиеся бои за плодородные земли и добычу ископаемых, властители пытались оттяпать кусок побольше. За каждую пядь шли сражения.

Сдержанно киваю. Это любой ребёнок знает. Часть вранов тогда и нашли новое пристанище на Южной земле, но не перебиваю мужчину, вдруг выдаст то, что мне неизвестно. Особенно хотелось бы узнать про артефакт.

– Тьма не только уничтожила бесчисленное количество живых. Она породила магов, умеющих слышать Тьму и управлять силами, что та даёт. Так появились мастера тёмных книг, некроманты, кровные маги. Шли зимы, они становились сильнее и изощреннее, – продолжает он. – В то время тёмные являлись частью общей Гильдии магов. Они были отличными воинами и, пусть не обладали боевой магической силой, стали хорошим подспорьем на войне, поднимая нежить и марионеток из поверженных врагов. В те времена тёмные беспрекословно служили своим королям.

Блондин – хороший рассказчик, но мне хотелось бы перейти к тому, что мне неизвестно.

– Нынешний народ плохо понимает, кто такие мастера тёмных книг, знают только, что какие-то запрещённые маги. А их магия куда серьезнее, чем власть над умертвиями. – Одуванчик уничтожает последний творожный рогалик, разговоры о мертвяках не влияют на его аппетит. – Любой некромант, влив магию в нежить, поднимет умершего, и тот не падёт вновь, пока не израсходует вложенную в него силу. Тёмнокнижники насылая проклятия, привязывают души падших к телам, заставляют бродить по земле. Но, кроме того, они способны забрать душу противника, ещё у живого. – Я замираю, вслушиваясь в слова Амирана. – Большинство душ отбирается с помощью ритуалов жертвоприношения, а сильные мастера могут и не прибегать к подобному действу. С того момента, как мастер овладеет душой, враг обречён, становясь марионеткой-бездушником. Неважно, кем он был при жизни, теперь его предназначение служить чёрному магу-отцу.

Холодею внутри. Захватить душу? То, что считается бесценным и неприкосновенным. Он прав. Я действительно мало что знаю о тёмнокнижниках. О чём талдычат все: темнокнижники – это тёмные маги. Запрещённые. О каких-то подробностях никто не любит распространяться, слишком уж неприятна тема с жертвоприношениями и вообще поднятием мёртвых. Где-то слышала, были и те, кто добровольно по договору отдавал свою душу тёмным магам взамен на какую-либо услугу. Мурашки бегут по спине от подобной перспективы. Что же должно сподвигнуть на столь отвратительную сделку?

– А сейчас уже все позабыли, как тёмнокнижники лечили войска своего господина, тоже забирая души у врага и развоплощая их. При этом освобождалось великое количество силы для исцеления. Двоякие чувства, правда, Эвара? – Щурит глаза маг. – Зная, что ты выжил, но душа, отобранная насильно закончит свой путь навсегда, больше никогда не имея шанса возродиться для жизни? – голос Амирана звенит в гостиной.

– Я не знала… – бормочу я, поражённая открытием. Все живые Эридара знают, что наше пребывание здесь – это не конец. И нас ждёт новое рождение.

– С годами Роунхельм обрел более устойчивые границы, войны стали затихать. На трон Арнахдаша взошёл Бреанейн Первый Великодушный, и почти сразу начал своё правление с запрета на рабство и торговлю живым товаром. Он дал пять зим на то, чтобы имущие дали вольную своим рабам. – Амиран по-хозяйски сам наливает себе чай. – Тогда и начались несогласия между нашими властителями и темными магами, которым нужны были безропотные живые для совершенствования магии. Знать тоже не хотела отказываться от рабов и подогревала конфликт, но потом смирилась. С