Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— Ты наслаждаешься этим?

Нет.

Ниже появилась новая строка.

Я учусь не позволять использовать себя молча.

Алексей взял другой лист и записал личную последовательность: Комнату открыл настоящий Том до его пробуждения, Маска перехватила управление и приказала убить Миртл, Алексей велел василиску закрыть глаза, а Призрачный заслон сохранил сознание девочки. Последним он указал облегчение после прекращения боли.

Рука сама предложила более удобную формулировку: «Физиологическая реакция была ошибочно воспринята свидетелем как эмоциональное облегчение».

— Хорошая формулировка, — заметила Маска. — Она отделяет непроизвольную реакцию от моральной оценки.

— И делает Миртл ненадёжным свидетелем.

— Она действительно знала не всё.

На странице дневника появилась строка.

Он снова пытается сделать мёртвую девочку неточным свидетелем.

— Я этого не написал.

Ты произнёс.

Алексей перечеркнул фразу и написал прямо: облегчение было физическим, но реальным, и именно поэтому показалось ему отвратительным. Он не мог доказать, что в этой реакции не было ничего, кроме прекращения боли. Стоило закончить строку, как чернила потекли с пергамента к дневнику, а лист начал очищаться.

— Остановись.

Не могу.

— Я разделяю версии, чтобы сохранить обе.

Ты разделяешь ответственность.

Чернила исчезли. В дневнике официальный и личный отчёты заняли один разворот и противоречили друг другу строка за строкой.

[Обнаружено слияние несовместимых версий.]

[Выберите основную последовательность и уничтожьте вторичную.]

— Что произойдёт со второй?

[Она будет освобождена из активной памяти.]

— Я забуду Маску и попытку остановить убийство?

[Сохранятся сведения, необходимые для будущей причинности.]

— Остальное?

[Эмоциональные и субъектные детали могут быть изменены.]

[Награда: три ключевых воспоминания Алексея Лиса будут защищены от редакции.]

Дневник добавил:

Она предлагает защитить три комнаты после того, как ты позволишь снести весь коридор.

— У тебя есть вариант лучше?

Нет.

— Тогда зачем мешаешь?

Потому что меня создадут из той версии, которую ты оставишь.

Алексей посмотрел на книгу.

— Ты всё равно станешь крестражем.

Не всё равно каким.

К этому времени спальня растянулась. До кровати требовалось девять шагов вместо пяти, а стол после поворота головы оказывался дальше, чем секунду назад. Алексей вернулся к дневнику.

— Тело Тома произнесло приказ, Маска управляла, а я сопротивлялся.

[Определите основного автора.]

— Маска.

[Ответ угрожает официальной причинности.]

— Том.

[Ответ противоречит личной памяти.]

— Тело Тома под управлением Маски.

[Ответ содержит запрещённую субъектность второго голоса.]

— Значит, правды для тебя не существует.

[Существует допустимый ответ.]

Алексей написал красными чернилами: «Допустимый ответ является ложью». Две версии сдвинулись и слились в одну строку.

Том Реддл открыл Комнату по собственному решению, которого Алексей Лис не принимал, но исполнил телом под управлением Маски — части Тома и отдельного голоса, существование которого официальная версия отрицает.

— Это невозможно читать.

Зато это первое честное предложение в комнате.

— Оно противоречиво.

Событие противоречиво.

Стены отодвинулись ещё дальше, а температура упала.

[Немедленно завершите допустимую версию.]

— Что ты заберёшь при провале?

[Наказание определяется при завершении срока.]

— Личную память?

[Вероятность высока.]

— Почему?

[Эмоциональные связи имеют меньшую причинную ценность.]

В дневнике появилась строка.

Она выбросит дом раньше, чем карту.

Алексей замер. На пустом развороте он начал писать имя матери, но остановился после первой буквы. В памяти появилась кухня с жёлтым светом, белая чашка с трещиной и мать у плиты. Алексей удержал её лицо, руки и голос, готовый произнести знакомую фразу.

— Не трогай это.

Ты открыл путь сам.

— Я только проверял память.

Теперь путь открыт.

— Я уничтожу тебя до создания крестража.

Ты угрожаешь убить того, кого продолжаешь называть несуществующим.

— Ты опасен.

Я стану опаснее, если останусь единственным местом, которому ты доверяешь воспоминания.

Маска предложила уничтожить дневник, пока сущность не обрела устойчивость. Алексей направил палочку на корешок, но правая рука сама отвела её. Маска сразу отрицала вмешательство. Значит, сопротивлялась телесная память Тома.

Алексей переложил палочку в левую руку.

— Диффиндо.

Красная линия рассекла обложку и несколько страниц. Запахло горячей кожей, но разрез затянулся, оставив тёмный рубец.

— Ты восстановился.

Нет. Ты оставил след.

— Что он изменил?

Когда зуб василиска войдёт в меня, я узнаю движение раньше боли.

Алексей опустил палочку. Уничтожить дневник сейчас означало рискнуть всей сохранённой информацией. Книга уже становилась слишком полезной, чтобы её безопасно уничтожить.

Под текстом появилась белая рамка.

[Для завершения поставьте подпись: «Том Марволо Реддл».]

— Я не Том.

[Тело, магическая подпись и официальный статус принадлежат Тому Марволо Реддлу.]

— Решение принадлежало ему не полностью.

[Допустимая версия не обязана соответствовать субъективному восприятию.]

— Ты требуешь ложь.

[Требуется причинная устойчивость.]

— Завершите подпись, — посоветовала Маска. — Три защищённых воспоминания важнее точности описания уже совершённого события.

— Для тебя.

— Для сохранения Алексея Лиса.

На странице появилась строка.

Она хочет, чтобы один Том отвечал за всё, потому что одним Томом легче управлять.

— А ты хочешь, чтобы вас становилось всё больше.

Я не хочу исчезнуть из собственной истории до рождения.

Алексей написал рядом: «Алексей Лис».

[Подпись недействительна.]

Правая рука дёрнулась и успела вывести «Том Мар», прежде чем Алексей ударил запястьем о край стола. Перо выпало.

Дневник открылся на чистой странице.

Школьный Том подписал бы отчёт. Маска подписала бы. Система приняла бы. Алексей остановил руку.

Ниже появилась ещё одна строка.

Все четверо участвовали.

— Ты включил себя.

Я изменился из-за выбора подписи.