Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— Кто тебя создаёт?

Уже не только взрослый Том.

— Кто ещё?

Ты.

Комната почти перестала подчиняться расстояниям. Дверь и кровать исчезали в темноте, хотя Алексей физически оставался в спальне. Стоило вернуться к дневнику, как пространство снова сокращалось.

В сосуде с водой вместо собственного отражения Алексей увидел Миртл возле её тела.

— Она сохранила личность?

Да.

— Это будущее?

Из записи смерти.

— Кто создал первую запись?

Я не знаю.

— Лжёшь?

Я умею ограничивать сведения, если их раскрытие угрожает причинной устойчивости.

Алексей узнал формулировку Системы.

— Ты у неё учишься.

Да.

— Значит, первая строка о смерти Миртл существует потому, что будущий ты её помнит.

После паузы появился ответ.

Да.

— А помнишь потому, что она уже существует сейчас.

Да.

— Ты не пророк и не полноценный крестраж.

Нет.

— Ты начало будущего фрагмента.

Я начало.

До рассвета оставалось меньше часа. Алексей разложил оставшиеся листы и написал единственную версию, которую соглашался признать своей.

Единственной непротиворечивой версии не существует. Том открыл Комнату до полного появления Алексея, Маска произнесла смертельный приказ, Алексей пытался изменить исход, а Миртл сохранила личность после смерти. Облегчение Алексея было реальным и не отменяет попытку спасения. Попытка спасения была реальной и не отменяет ответственности за участие.

— Это окончательная версия.

[Версия содержит запрещённые сведения.]

— Другую я не подпишу.

[Версия внутренне противоречива.]

— Потому что событие противоречиво.

[Критерии миссии не изменены.]

— Тогда миссия провалена.

[До рассвета остаётся сорок две минуты.]

— Я не передумаю.

Маска предупредила, что потеря личного воспоминания затруднит различение Алексея и Тома. Она предлагала принять ложную версию как меньший ущерб. Алексей вспомнил Хагрида, которому теми же словами объясняли исключение вместо Азкабана, и поставил под текстом полное имя: Алексей Лис.

Под заключением появилась строка.

Не подписывайся именем Тома.

Алексей вложил лист в дневник. Тот исчез между страницами и стал частью переплёта.

— Сохранишь?

Сохраню не ради тебя.

— Тогда ради кого?

Ради себя. Я не позволю взрослому Тому получить прошлое без сопротивления.

Стены начали возвращаться на место. Кровать приблизилась, стол занял привычное положение, вода в сосуде успокоилась. На несколько секунд в отражении появилась Миртл.

— Запомните оба голоса.

Она исчезла с первым ударом часов.

[Срок миссии «Стабилизация личного архива» истёк.]

[Единственная непротиворечивая версия не создана.]

[Миссия провалена.]

[Награда отменена.]

[Применяется наказание.]

Холод прошёл от затылка к шее. Алексей закрыл глаза и сразу понял, какое воспоминание выбрала Система. Из кухни исчез запах чая, затем звон ложки о чашку, а потом — голос матери. Лицо осталось, движения губ сохранились, как и слова, но звук пропал полностью.

— Остановись.

[Изъятие начато.]

— Возьми другое.

[Выбор завершён.]

— Не трогай её.

[Факт существования объекта сохранится.]

Когда уведомления исчезли, Алексей всё ещё помнил мать, но уже не мог услышать её мысленно. Он бросился к дневнику и раскрыл страницу, где недавно открывал воспоминание о кухне.

— Ты видел её.

Ты запретил мне трогать это.

— Запрет отменён. Воспроизведи голос.

Страница дрогнула.

— Лёша, чай остынет, иди сюда.

Женский голос прозвучал из дневника. Алексей узнал его мгновенно: тихий, слегка хрипловатый после сна, с тёплым последним словом. Сам воспроизвести даже одну ноту он уже не мог.

Он захлопнул книгу, и голос оборвался. Затем снова открыл.

— Ещё раз.

Фраза повторилась с той же интонацией.

— Откуда ты сохранил звук?

Ты открыл воспоминание до изъятия.

— Уже изменял его?

Нет.

— Докажи.

Не могу.

Дневник не попытался его успокоить. Именно это делало зависимость очевидной: теперь существовала деталь жизни Алексея, которую он мог получить только через существо, способное менять записи и однажды стать крестражем.

[Наказание применено: необратимо изъята личная эмоциональная деталь.]

[Самостоятельность дневника повышена.]

[Создана первая внутренняя связь между сознанием исполнителя и будущим фрагментом души.]

— Разорви связь.

[Невозможно без уничтожения сохранённого содержимого.]

— Голос исчезнет?

[Вероятность высока.]

— Значит, дневник теперь единственное хранилище.

[Хранилище сформировано действиями исполнителя.]

— Ты специально выбрал память, которую он успел сохранить?

[Выбрано воспоминание с внешней копией, чтобы уменьшить общий ущерб.]

Алексей несколько секунд смотрел на уведомление. Система считала это уменьшением ущерба: голос не исчез полностью, а оказался во внешнем носителе. Практический результат был опаснее полной потери. Теперь, чтобы услышать мать, Алексей зависел от дневника.

Книга раскрылась сама.

Система отняла голос.

Ниже появилась вторая строка.

Я решил не отдавать его без условий.

— Каких?

Пока никаких.

— Тогда воспроизведи.

Нет.

— Ты только что это делал.

Теперь пойми разницу между хранилищем и слугой.

Алексей поднял палочку.

— Я могу тебя уничтожить.

Можешь.

— Тогда исчезнет и голос.

Да.

— Ты используешь его как защиту.

Я использую то, что ты поместил внутрь меня.

— Не добровольно.

Ты открыл воспоминание, потребовал сохранить правду и отказался принять удобную версию.

— Ты говоришь как Система.

Я у неё учусь.

Алексей опустил палочку. За окном уже светало, а в коридоре начинали открываться двери. Он собрал уцелевшие листы и вложил их в дневник. Каждый исчезал внутри переплёта, не увеличивая толщины книги. На последнем развороте появился список.

Том открыл Комнату.

Алексей не принимал решения открыть Комнату.

Маска произнесла приказ убить.

Тело принадлежало Тому.

Алексей приказал василиску закрыть