Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

Если бы злоумышленник желал свалить вину за гибель хотанского посла на Великую Суй, то удобнее всего было заставить Юйчи Цзиньу попрощаться с жизнью в каком-нибудь постоялом дворе, отведенном для него империей, а заодно там бы пропал и нефрит Небесного озера. Подобное наверняка рассорило бы Суй с Хотаном.

Но в таком случае Цинь-ши, любимой наложнице Юйчи Цзиньу, неизбежно пришлось бы появиться в городе. Случись ей встретиться в Люгуне с родней и старыми друзьями, те наверняка сразу заподозрили бы подмену и легко разоблачили самозванку, в особенности тетка и ее домочадцы, ближе которых у настоящей Цинь-ши никого не было. Потому-то несчастным и пришлось умереть.

То ли план изменился, и Цинь-ши отчего-то пришлось действовать еще за городом, то ли злодей, убивший посла, вовсе не был ее союзником. Как ни посмотри, дело весьма запутанное – даже лучшим служащим чертога не удается быстро развеять густую мглу, окутавшую события.

– Согласно вашему распоряжению, уездному главе уже приказано ограничить число въезжающих в город в течение дня. Я лично поставил там наших людей, они досматривают всех. Никто не сможет ничего пронести или пройти в чужом обличье. Однако с палатами Драгоценного Перезвона есть некоторые сложности, – сообщил Пэй Цзинчжэ.

– Что за сложности? – чуть нахмурился Фэн Сяо.

– За палатами стоит семейство Ли из Лунси и род Цуй из Болина, – с сожалением улыбнулся Пэй Цзинчжэ. – К тому же им покровительствует принцесса Лэпина, а вам известно, что его величество, чувствуя вину перед дочерью, потакает ей во всем. Боюсь, именно этим злоумышленник и воспользуется: нефрит попадет на торги, его купят и тогда, уже не таясь, вывезут из города.

Потянувшись, Фэн Сяо поднялся на ноги.

– Что нам принцесса Лэпина? Разве она не должна во всем повиноваться воле отца и брата? – усмехнулся он. – Когда начнутся торги палат Драгоценного Перезвона?

– Завтра, – ответствовал Пэй Цзинчжэ. – Ваш подчиненный уже велел своим людям тайно наблюдать за каждым, кто имеет отношение к палатам. Если на торгах всплывет что-то подозрительное, их тут же задержат.

– Гибель Юйчи Цзиньу недалеко от города – дело громкое, наверняка все о нем прослышали, – заметил Фэн Сяо, – потому будут вдвойне осторожнее. Тебе следует…

Его прервал торопливо вошедший в комнату служащий чертога:

– Господин, на постоялом дворе Жуи драка, человека убили! Уездный глава Чжао просит вашего присутствия.

Чертог Явленных Мечей не стали бы тревожить из-за простой драки, пусть и закончившейся убийством, и, если уездный глава послал за вторым господином Фэном, это могло означать лишь одно: сам он боялся ненароком задеть одну из сторон ссоры, вот и послал за кем повыше, дабы тот взял всю ответственность на себя.

Фэн Сяо хмыкнул:

– Иду.

– Погодите, господин, – заторопился Пэй Цзинчжэ, не получивший еще всех указаний, – что будем делать с настоятелем Цуем? Как с ним поступить, если он и дальше откажется говорить?

– Используй на нем благовоние Безысходности, – ответил Фэн Сяо.

На лице Пэй Цзинчжэ явственно читались изумление и неуверенность:

– А если он не выдержит?..

– Ничего страшного, если останется калекой, – отмахнулся Фэн Сяо. – Главное, чтобы живой был.

Он говорил холодно, равнодушно, словно такие приказы давно стали для него обыденностью

006

Представительства палат Драгоценного Перезвона были во всех уголках Поднебесной. Каждый год они устраивали торги, становившиеся поистине грандиозным событием. И хотя место проведения каждый раз объявляли новое – то правобережье реки Янцзы, то отдаленные северные земли, то, как сейчас, Люгун, тяготы далекого пути не страшили возможных покупателей, и на торги съезжались гости со всего света: и вельможи, и простолюдины.

Люди несведущие полагали, что на подобных торгах выставляют сплошь редкие богатства. На самом деле, хоть драгоценности тоже встречались, было их не так уж и много. В основном же продавали то, что было не так-то просто или вовсе почти невозможно достать: редкое лекарственное сырье, старинные книги, много лет считавшиеся утерянными, благовония и самоцветы земель Западного края. Для тех, кто не желал сам скитаться по чужеземью в поисках нужной вещицы, подобные торги были чем-то вроде большого празднества, а потому им всегда были рады.

Казалось бы, вот лакомый кусочек! Однако никто из вольницы-цзянху не смел задевать палаты Драгоценного Перезвона: за свою долгую историю они успели обзавестись могущественными покровителями. Конечно, время от времени случались мелкие стычки и неурядицы, но никаких серьезных происшествий, как правило, не бывало. Каждый год все проходило спокойно и благополучно.

И только нынешние торги стали исключением.

Когда палаты Драгоценного Перезвона объявили местом проведения Люгун, многие сразу возмутились: у города не было ни пышности и роскоши правобережья Янцзы, ни всемирной славы Дасина. Да, Люгун стоял на границе востока и запада, через город неизбежно проходили все купцы по пути в Западный край, но и Тюркский каганат располагался совсем рядом. Места были глухие и опасные, в окрестностях то и дело бушевали песчаные бури, и изнеженным знатным господам не очень-то хотелось ехать в такую даль. Поэтому народу собралось не так много, как в былые годы. По большей части то были люди из цзянху, но и купцов, как с юга, так и с севера, явилось немало. Были даже торговцы с земель Западного края – люди с высокими носами и глубоко посаженными глазами, что вели за собой верблюдов, груженных товаром.

Несчастье случилось средь бела дня прямо у дверей представительства палат Драгоценного Перезвона. Оттуда как раз вышли несколько приказчиков, и вдруг из толпы на одного из них накинулся юноша с мечом наголо. Тот не дал себя в обиду, завязалась драка, и вот незадачливый убийца уже сам лежал бездыханный. Какая-то девушка, заливаясь горькими слезами, бросилась к мертвецу, обвиняя приказчика в убийстве ее старшего брата. Вокруг сразу же собрались зеваки и обступили убийцу, не давая тому уйти. Вскоре подоспел пристав, узнав, что в деле замешан служащий палат Драгоценного Перезвона, он безотлагательно послал за уездным главой Чжао, а тот, в свою очередь, обратился к Фэн Сяо.

К прибытию столичного господина тело еще не убрали: мертвеца обнимала рыдающая девушка. Заметив, подле себя пару черных сапог, она невольно подняла голову. Ее облик растрогал бы любого: в заплаканных глазах читалось неподдельное горе, ни намека на притворство. Но взгляд Фэн Сяо задержался на ней всего мгновение и тотчас переместился на приказчика:

– Этого человека убили вы?

Юноша застыл – отвечать на вопрос ему явно не хотелось, к тому же Фэн Сяо говорил с таким напором, что молодой человек невольно замешкался, не зная, как себя повести.

Уездный глава Чжао поспешил вмешаться:

– Перед вами господин Фэн. Он прибыл из столицы и уполномочен…

Он покосился на Фэн Сяо и хотел было сказать «уполномочен императором», но вовремя сообразил, что не знает, намерен ли тот раскрывать свое