Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

холодным и безучастным: в нем не осталось и следа показной безысходности и нарочитого гнева, а когда на окна опустилась ткань, он и вовсе едва слышно усмехнулся. Цуй Буцюй понимал, чего добивается Фэн Сяо. В чертоге Явленных Мечей знали много способов сломать волю человека, не пролив и капли крови. И сейчас один из них настоятелю предстояло испытать на себе.

Комнату поглотила кромешная тьма – хоть глаз выколи, снаружи не доносилось ни шума шагов, ни жужжания насекомых, ни птичьего щебета.

Чем не покой да благодать? Поэты то и дело воспевают нежную грусть, навеянную тихим сумраком ночи. Вот только по ночам меж соснами шелестит ветер, а в небе светит яркая луна. Полное же отсутствие света и звука для человека невыносимо.

Если органы чувств вынужденно бездействуют, а в непроглядной тьме и оглушающей тишине ничто не привлекает к себе внимания, разум начинают одолевать бессвязные мысли и видения, а затем и вовсе мутится рассудок. Сколько ни кричи – в ответ не дождешься ни словечка, не услышишь ничего, кроме собственного голоса. Не различая день и ночь, еще можно продержаться пару суток; через неделю, самое большее – спустя полмесяца, человек совсем утрачивает чувство времени и под конец уже и сам не знает: жив он или мертв, находится еще на земле или уже блуждает в преисподней.

Однажды Цуй Буцюю довелось своими глазами видеть, как мастер боевых искусств, прославленный боец, в совершенстве владеющий парными мечами, спустя полмесяца вышел из подобной комнаты весь покрытый шрамами и царапинами. Причиняя себе боль, он убеждался, что все еще жив.

Каким бы мужественным и упрямым ни был человек, от подобной пытки любой в конце концов взмолит о пощаде, проливая горькие слезы.

Должно быть, Фэн Сяо все продумал заранее. Какие бы увертки ни заготовил Цуй Буцюй, какие бы тайны ни припас, полмесяца в такой комнате он никак не выдержит, и тогда, несомненно, ответит на все вопросы, и с первого взгляда станет ясно, говорит он правду или пытается солгать.

Даос на ощупь отыскал в комнате колонну и, прислонившись к ней спиной, сел, скрестив ноги, на расстеленную рядом тростниковую циновку. Боевыми искусствами он не владел, лишь знал немного о том, как правильно дышать, если желаешь совершенствоваться. Цуй Буцюй закрыл глаза и погрузился в созерцание, раз за разом повторяя все необходимые упражнения, дабы очистить сознание и прогнать посторонние мысли.

Некоторые монахи – как буддисты, так и даосы, – могли пребывать в созерцании несколько дней подряд, кто-то – даже больше десяти, однако то были не простые мастера, а те, кто с малых лет посвятил себя совершенствованию и достиг немалых высот. Обычные монахи не могли даже близко сравниться с ними, не говоря уж о простых мирянах, погрязших в повседневных заботах.

Цуй Буцюй и сам не ведал, сколько сможет продержаться, лишь понимал, что Фэн Сяо так просто его не отпустит. В конце концов, в арсенале чертога Явленных Мечей найдутся и другие средства.

* * *

– Господин, прошло три дня, – напомнил Пэй Цзинчжэ, ставя на стол чашку со свежим чаем.

– Гм? Какие три дня? – рассеянно откликнулся Фэн Сяо. Склонив голову, он читал ответ, пришедший из Черчена.

– Настоятель Цуй пробыл в той комнате уже три дня, – пояснил Пэй Цзинчжэ. – Он не владеет боевыми искусствами. Если оставить его там еще ненадолго, боюсь, как бы чего не случилось.

– На твоей совести не одна человеческая смерть, отчего же ты вдруг проникся жалостью к какому-то монаху? – Фэн Сяо удивленно вскинул глаза.

– Ваш подчиненный просто переживает за расследование, – обиделся юноша. – Настоятель Цуй, возможно, связан с пропавшей наложницей, разве в случае его смерти мы не потеряем важную зацепку?

Второй господин ничего не ответил и протянул ему послание из Черчена. Пэй Цзинчжэ принял письмо, внимательно изучил его и, дочитав до конца, потрясенно проговорил:

– Значит, и в самом деле нефрит Небесного озера! Хотанский князь не поскупился, желая снискать расположение государя, дабы упросить его послать войска на защиту от тюрок… Он и впрямь пожертвовал самым дорогим, что у него было!

– Юйчи Цзиньу убит. Хотан отправит другого посла, однако случившееся все равно нужно расследовать и отыскать нефрит Небесного озера, – заметил Фэн Сяо.

– Если преступление удастся раскрыть, боюсь, от принцессы Сянго вам уже не отделаться, – с улыбкой сказал Пэй Цзинчжэ. – И тогда ваше изначальное желание покинуть столицу не…

Он так и не договорил – стоило второму господину лишь чуть-чуть покоситься на него, как юноша тут же осекся, прикусив язык. Мигом отбросив всякие шутки, он посерьезнел и вернулся к делу:

– Ваш подчиненный полагает, что исчезновение Цинь-ши каким-то образом связано с нефритом Небесного озера. Отыщем ее – найдем и камень.

Нефрит пропал за городом, и у забравшего драгоценность преступника было лишь два пути: либо в близлежащий Люгун, либо прямиком в Черчен, что стоит почти на самой границе с Хотаном. Но бежать в Черчен – все равно что вернуть камень в Хотан, да и вряд ли преступник станет скрываться с сокровищем в глуши. Вероятнее всего, он заляжет на дно в Люгуне, воспользовавшись суматохой торгов палат Драгоценного Перезвона, чтобы под шумок незаметно переправить камень дальше.

– Касаемо Цинь-ши сейчас у нас есть три зацепки, – продолжил Пэй Цзинчжэ. – В храме Нефритового Будды пока что ничего подозрительного обнаружить не удалось. Быть может, она посещала его лишь для отвода глаз. Обитель Пурпурной Зари мои люди обыскали сверху донизу и тоже ничего подозрительного не нашли. Остается лишь тетка, у которой Цинь Мяоюй жила до замужества. Она, как мы выяснили прежде, со всем семейством перебралась в Цзиньчэн, но ровно полмесяца назад там случился пожар. Причиной стала случайность: ребенок играл с огнем, погода стояла сухая, загорелась жухлая трава. В этом пожаре, среди прочих, погибла и тетка со всеми домочадцами в количестве шести человек. И, вот совпадение, случилось все как раз тогда, когда Юйчи Цзиньу покинул Хотан и направился на Центральную равнину.

Пэй Цзинчжэ ненадолго умолк, но увидев, что Фэн Сяо не собирается его прерывать, принялся дальше излагать свои соображения:

– Потому ваш подчиненный подозревает, что так называемая Цинь Мяоюй с самого начала была не той, за кого себя выдает. Недоброе она замыслила уже давно и нарочно стремилась привлечь внимание Юйчи Цзиньу, дабы уехать с ним в Хотан и подобраться к нефриту Небесного озера.

– Она была наложницей Юйчи Цзиньу четыре года, а то и все пять. Как она могла предвидеть тогда, что хотанский князь отправит послом на Центральную равнину именно его? – резонно возразил Фэн Сяо.

Пэй Цзинчжэ ненадолго опешил, но тут же осознал ошибку в собственных рассуждениях:

– Тогда может ли быть так, что настоящую Цинь Мяоюй подменили уже