Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

облик. Мы с тобой поменяемся обликом, и я переправлю тебя подальше отсюда. А сама вернусь к Эйстейну. Пусть отошлет меня к Хальвдану. – Сванлида как-то странно хихикнула, будто хрюкнула, что совсем не шло к ее утонченной, величавой внешности. – Мне-то он ничего не сделает. А когда ты будешь в безопасности, я помогу тебе вернуться домой. Доверься мне. Сама Фрейя приказала мне позаботиться о тебе. Иди сюда.

С этими словами Сванлида взобралась на ближайший валун и протянула руку, чтобы помочь Рагнхильд тоже туда забраться. Там Сванлида развернула ее лицом к себе и крепко взяла за обе руки. Взгляд ее янтарных глаз опалял жаром, а от белых волос, от бледного лица веяло холодом. Не в силах смотреть ей в лицо, Рагнхильд опустила взгляд ниже и задержала его на серебряной гривне на шее у Сванлиды, свитой из двух прутиков, тонких, как цветочные стебли. Это напомнило ей пурпурный цветок на горном склоне, первое явление Сванлиды во сне…

А Сванлида, не дав ей сосредоточиться на воспоминании, заговорила:

К мощи Трюма я взываю,

Зов Сванлиды он услышит.

Сила горного владыки

Пусть войдет в мои заклятья!

Серебряная гривна у нее на шее вдруг налилась лунным светом и замерцала, не отпуская взгляд Рагнхильд. Оделась легким туманом, туман потек по серебряным стебелькам, словно кровь колдовства.

Мы меняемся обличьем:

Я, Сванлида, стану Рагнхильд.

Рагнхильд станет как Сванлида

Силой Трюма, словом Хадды.

Отправляйся прочь отсюда —

За моря, долины, горы.

Силой Трюма налагаю

Это мощное заклятье!

Рагнхильд не успела даже задать себе вопрос, что с ней сделает это заклятье, как Сванлида вдруг сильно толкнула ее и сбросила с камня.

С криком Рагнхильд упала, ожидая в тот же миг встретиться всем телом с твердой каменистой землей. Но этот страх мгновенно был вытеснен другим страхом – она никуда не приземлилась. Земная твердь распахнулась, пропуская ее в немыслимые глубины. Как утопающая, она забила руками и ногами, будто надеялась найти опору в воздухе. Рагнхильд все летела; в глазах было темно, и какая-то бездна поворачивалась вокруг нее. Рагнхильд ничего не видела, но всем существом ощущала, что ее несет куда-то очень-очень далеко. Куда? Во Внешнюю Ограду? Она хотела закричать, но поток ветра зажал ей рот, да и кто бы ее здесь услышал, кто помог? Она зажмурилась, ожидая смертельного удара или падения в бездонные черные воды Нижних Миров.

А потом она все-таки упала и покатилась по чему-то твердому. Падение прекратилось. Еще какое-то время Рагнхильд лежала, крепко зажмурившись: ее мутило и трясло, она боялась открыть глаза и только дышала, пытаясь овладеть собой. После такого полета ее должно было разбить в лепешку. Она и правда ушиблась, но боль в теле казалась терпимой.

Вокруг было тихо, ветер исчез. Под руками она ощущала нечто похожее на влажный мох. Решившись приоткрыть глаза, Рагнхильд увидела возле лица землю, мох и сосновые иглы. Как в лесу.

Осторожно она подняла голову. Вокруг был лес – обычный сосновый лес, обычные серые валуны в лишайнике. Наверху – голубое небо, пронзенное верхушками сосен. Неужели это – Утгард?

Опираясь руками о землю, Рагнхильд села. Немного пошевелилась, проверяя, не сломаны ли кости, но тело подчинялось. Еще раз огляделась, провела руками по голове, по лицу. Что-то было не так, как всегда, но не сразу она сообразила: что-то непривычное находится не вокруг, а в ней самой. Она глянула, сильно ли испачкалось платье… и вскрикнула.

На ней была грубо скроенная и кое-как сшитая одежда из кабаньей шкуры. Из-под подола виднелся длинный тонкий хвост с кисточкой на конце, как у свиньи. А на месте ее ног находились… кабаньи копытца.

Голова пошла по кругу. Рагнхильд зажмурилась, вцепившись руками в волосы – очень жесткие и растрепанные. Она не верила глазам. Что за морок? В бездну упала Рагнхильд, а вылетело оттуда нечто… какое-то мелкое чудовище? Те бешеные вихри бездны сорвали и унесли ее настоящий облик, а взамен оставили вот это?

С усилием она стала вспоминать, что с ней было до падения. Сванлида… затащила ее на какой-то камень. Сказала, что они поменяются обличьем. Но тогда она, Рагнхильд, стала бы девушкой с белыми волосами. Рагнхильд скосила глаза на плечо – до самой земли свисали густые, нечесаные, жесткие волосы. Темные, как торф.

Она ощупала свое лицо – да можно ли это назвать лицом? Очень высокий лоб, широкий нос, крупный рот…

Встав на четвереньки, Рагнхильд оперлась рукам о землю и кое-как встала на ноги. Покачнулась, не привыкнув ходить на копытцах. Придерживаясь за сосны и кусты, поковыляла через заросли к низине, пока не наткнулась на небольшое озерцо – заполненную водой впадину в скале. Подползла к краю, свесилась, заглянула…

Сперва она увидела только темное пятно, заслонившее отраженное небо. Потом зрелище прояснилось, и Рагнхильд зажмурилась.

Никого настолько уродливого она в жизни не встречала. Толстый нос, глазки-капельки. Темная растрепанная грива. И еще этот хвост… Она даже подергала его – он к ней прирос и держался крепко!

Мысли исчезли, оставив только ужас и растерянность. Была бы здесь хотя бы Дагрун… Да нет, даже Дагрун убежала бы от нее с криком. У нее нет ни подруги, ни собственного лица. А с тем, что есть, страшно показаться на глаза не только людям, но даже ежу!

Не зная, как выбраться из этого жуткого сна, Рагнхильд сжалась в комок на камне над водой и спрятала свое новое лицо в коленях. Была бы эта каменная лужа поглубже, она бы утопилась.

Может, она теперь не человек, а животное? Рагнхильд ощущала голод и жажду, но не могла найти в голове никаких ясных мыслей. Она попила воды из той же лужи, еще посидела, утешаясь слабой надеждой, что этот морок вот-вот развеется и она станет прежней. Но ничего не менялось, и появились другие мысли: сколько же ей тут сидеть? А куда идти? Вспомнилось, как они с Дагрун бегали по березовой роще в Борро, не зная, куда податься. Хельсинг потом объяснил им, какие они глупые: им нужно было следить за его кораблями с берега и идти в ту же сторону. Тогда они не попали бы в руки к Хальвдану Черному… Ну, попали, и что? Сделавшись чудовищем, какой-то хвостатой хюльдрой, на себя прежнюю Рагнхильд смотрела как на другого человека. Горести той прежней Рагнхильд казались смешными. Чего она боялась