Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Дигральди снова подошел к девушкам.

– В женском покое для вас все прибрали и приготовили. Вы, надо думать, устали с дороги, так можете пойти отдохнуть.

– Передай Хальвдану конунгу мою великую благодарность! – ответила Рагнхильд, глядя при этом не на Дигральди, а на самого Хальвдана.

Они удалились, и больше Хальвдан до утра их не видел. Но сам спал плохо, не зная, как быть с этой новостью: Рагнхильд здесь, в доме, и явно не прочь остаться. Его главная цель, к которой он стремился с того вечера незадолго до Йоля, была совсем близка, и Хальвдан не мог понять, почему же не радуется. И ведь не скажешь, что это счастье ему легко досталось…

Прядь 6

В теплую летнюю пору тянуть с погребением было нельзя, труп Сигтрюгга, хоть и завернутый в просмоленную бычью шкуру, издали давал о себе знать запахом, и все в усадьбе только обрадовались, когда его наконец погрузили на корабль. Люди Барквида, которым предстояло провести в его обществе два дня, не имея возможности отойти, запасались тряпками, чтобы обмотать рот и нос. Хальвдан простился с Барквидом в усадьбе: старик был не того полета птицей, чтобы конунг провожал его на причал. Посланец был бы рад вместе с телом брата увезти для Эйстейна приглашение к мирным переговорам, но от такого Хальвдан воздержался. Он чувствовал себя достаточно сильным для продолжения похода, а к тому же заполучил Рагнхильд дочь Харальда, чей сын должен был родиться для власти над многими землями.

Дагрун с самого утра взялась за хлопоты по хозяйству, и Дигральди охотно показывал ей, где что, и брался раздобыть недостающее, чтобы как следует вести дом конунга. Скорее этим следовало озаботиться Рагнхильд, но та показалась из женского покоя довольно поздно. И сразу пожелала побеседовать с Хальвданом. Они сели рядом на помост. Дни по-прежнему стояли погожие, дверь в дом была открыта, пропуская яркий солнечный свет. При этом свете Хальвдан залюбовался: как красиво мерцают рыжие волосы Рагнхильд, как блестят ее нагрудные застежки и тонкая серебряная гривна на шее, свитая из двух прутиков толщиной с травинку. В их первую встречу он этой гривны не приметил, хотя Рагнхильд показывала ему все свои сокровища. Может, не обратил внимания? Он ведь в тот день смотрел на браслеты и застежки только для вида, уже зная, что выкупом станет ее пояс из пурпурного шелка.

– Мне нужно поговорить с тобой, Хальвдан конунг, – начала Рагнхильд почти так же, как сам Хальвдан при их первой беседе в медовом зале Борро.

– Охотно выслушаю тебя.

Глядя на Рагнхильд, Хальвдан все сильнее дивился про себя: похоже, тогда в Борро он совсем ее не разглядел. Сейчас она выглядела такой яркой: белая кожа, румянец, янтарные глаза! Почему он в Борро не заметил этих глаз, даже не запомнил, какого они цвета – может, там было слишком темно? Или в тот раз она была слишком смущена и все время отводила взгляд – это он запомнил, а теперь смотрела на него открыто, прямо, сидела, обратившись к нему, подавшись вперед, будто хочет взять за руку.

– Когда мы виделись с тобой прежде, я не могла ответить тебе так, как хотелось бы, – заговорила Рагнхильд. – Я была под действием чар! Помнишь тот пояс из пурпурного шелка? Твои враги хитростью заставили меня его принять, а он был заклят на любовь к Сигтрюггу. И когда я его надела, мне показалось, что я люблю Сигтрюгга и что он моя судьба! Чары были так сильны, что я решила убежать из дома. Но когда пояс сожгли, чары растаяли и я поняла, что вовсе его не люблю. Конечно, раз уж я дала слово, мне приходилось его держать. Но твои дисы-хранительницы оказались сильнее, чему я очень рада! – Рагнхильд улыбнулась и прикоснулась к руке Хальвдана. – Его больше нет, и я свободна. Если твои желания не изменились, то я готова исполнить предсказание и стать твоей женой.

Говоря это, Рагнхильд смело, даже с вызовом глядела в глаза Хальвдану, а потом сжала его руку. Хальвдан был так изумлен, что с трудом сдержал смех. Да, в Борро он предлагал Рагнхильд стать его женой, но сейчас женитьбу ему предлагала она, не дожидаясь, пока он сам воспользуется случаем повторить свое сватовство.

– А мою служанку мы выдадим за любого из твоих людей, кого ты пожелаешь наградить, – тут же добавила Рагнхильд.

Хальвдан еще раз удивился: в Борро ему показалось, что Дагрун для Рагнхильд не столько служанка, сколько подруга, почти сестра – как обычно бывает между детьми знатных родителей и детьми их воспитателей. Как у него самого с сыновьями Эльвира, Фрором и Бирниром. Невольно он повернулся, отыскивая глазами кого-то из них. Фрор тут же навострил уши. Но почти одновременно Хальвдану попалась на глаза сама Дагрун: она смотрела на них с изумлением, явно не ожидая, что госпожа так легко решит ее судьбу, не спросив ее желания.

– Для этого даже не нужно ждать нашей свадьбы, – весело продолжала Рагнхильд. – Пусть это будет моим подарком твоей дружине, чтобы все твои люди знали, что я хочу быть с ними в дружбе.

– Ну… мы… я уверен, у меня найдется человек… – Хальвдан увидел Дигральди, который, хоть и сиял в последнее время, теперь тревожно нахмурился. – Но мы ведь не будем… пусть девушка сама решит, кто ей по душе…

– Хорошо, только незачем с этим тянуть! – Рагнхильд улыбнулась. – Из-за того что отец никак не мог найти мужа для меня, Дагрун тоже засиделась в девушках, пора уже ей с этим покончить.

Хальвдан заметил, что глаза Дагрун при этом наполнились слезами, и она отвернулась. В чем же она успела так провиниться перед Рагнхильд, что та спешит от нее избавиться?

– Я уверен, что дочь твоего воспитателя будет уважать твою волю, но мы не станем принуждать девушку к браку раньше, чем она сама захочет, – мягко вмешался Эльвир. – Правда же, конунг?

– Конечно. – Хальвдан был благодарен за помощь. – Судьба Дагрун так или иначе устроится, у меня довольно молодцов, кому теперь понадобится хозяйка в доме, и она сможет выбрать, кто ей по душе. Но давай лучше поговорим о наших делах.

– Охотно, конунг! – Рагнхильд просияла нежной улыбкой, и Хальвдан отметил, что она называет его просто «конунг», не прибавляя имени: как будто она его подданная или уже жена. – Во всем исполнять твою волю – мое самое горячее желание! – с чувством добавила