Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

льстила, то висла на шее и твердила, что жаждет исполнять все его желания, но ему не удавалось добиться от нее ни малейшей уступки. Она стояла на своем, возражала, опровергала, упрекала, ставила ему в вину то молодость, то нерешительность. Намекала, что Сигтрюгг таких недостатков не имел и уже сделал бы ее счастливой, если бы не та стрела в подмышку. Дошло до того, что Хальвдан и сам почти пожалел о той стреле. «Может, мне суждена какая-нибудь другая Рагнхильд? – однажды в отчаянии воскликнул он. – Может, где-то есть другая, не такая неуступчивая?»

В дружине уже было решено, что в ближайшие дни все тронутся через Верму и Раум к Вороньему острову, а оттуда через Вик в Агдир. Но как быть с Рагнхильд, оставалось непонятным. Она решительно отказывалась ехать в Кунгсхольм и даже в Борро, говорила, что желает остаться в Солейяре, пока Хальвдан не приедет сюда, чтобы справить свадьбу. А пока желала получить этот край в собственное владение, чтобы ее не считали «рабыней конунга», живущей в его доме.

– Но я не смогу оставить с тобой слишком много людей, – однажды сказал Хальвдан, уже мысленно примиряясь с этим решением. – Многих здесь не прокормить, пока не налажено хозяйство и не размножилось стадо.

– А зачем мне много людей?

– Тут неподалеку Эйстейн…

– Ну и что? Что мне за дело до этой жабьей родни? Я не так давно виделась с Эйстейном, и уверяю тебя, никакого зла он мне не причинил. Разве я ему враг?

– Ты – нет, но я…

– А тебе я пока не жена. Ты сам так решил. Здесь я в безопасности. Твой скальд рассказывал, была какая-то девушка, сестра конунга, которая жила в крепости и охраняла границы державы. Вот и я буду такой! Да, и забери с собой Дагрун. Она мне надоела своим нытьем. Я даю ей в приданое марку серебра, этого хватит.

Хальвдан все же сомневался, так ли безопасно оставить Рагнхильд здесь одну. Но, как заметил Эльвир, если она твердо решила остаться, не везти же ее связанной, как строптивую рабыню.

– Эта молодая госпожа явно намерена сама позаботиться о себе, – сказал Браги Скальд. – И если ты намерен выполнить твой первый обет, лучше всего позволить ей поступать по-своему.

– Но раз уж ее отца здесь нет, то я обязан…

– Послать весть в Согн, где она находится и что с ней, она тебе помешать не может. И тогда уж пусть Харальд думает, как сломить ее упрямство.

– А если он просто приедет за ней?

– Или ты договоришься с ним, или нет. Но ведь без его согласия ты все равно ее за себя не возьмешь?

Хальвдан только махнул рукой. Судьбоносная женитьба на прекрасной знатной деве оказалась не таким легким и приятным делом, как виделось в мечтах. Честно говоря, он и сам уже думал, что слишком еще молод и не лучше ли подождать лет пять-шесть… восемь-десять… Пока не подрастет та, другая Рагнхильд, что сейчас в Хрингарики играет в куклы и варит им похлебку из песка и листиков… И молить Фрейю, чтобы у той другой Рагнхильд нрав оказался помягче!

Прядь 8

И вот войско Хальвдан Черного тронулось по Верме на юг, назад к Вингульмёрку. При прощании Рагнхильд висла у Хальвдана на шее, заливалась слезами, будто провожала его на смерть, молила возвращаться к ней поскорее, но новые предложения ехать с ним в Агдир отвергла. Дагрун тоже плакала, расставаясь с госпожой, которая с семи лет была ей как сестра, но ей Рагнхильд лишь холодно кивнула. Дигральди испросил разрешения жениться на Дагрун, и Рагнхильд, выяснив, что жить они будут не при Хальвдане, а на Вороньем острове, дала согласие и даже вручила ему серебряное обручье весом в марку: простой девушке такого приданого достаточно, чтобы считаться законной женой.

Без приключений Хальвдан с войском прошел по Верме, потом по Рауму и под вечер седьмого дня прибыл на Вороний остров. Здесь задержались на несколько дней: убедились, что в Вингульмёрке все спокойно, и справили свадьбу Дигральди. Дагрун выглядела грустной, но улыбалась. Внезапная холодность Рагнхильд разбила ей сердце, но в остальном, как она считала, судьба ее не обидела: Дигральди она нашла приятным человеком, а его положение управителя конунговой усадьбы обеспечивало почет и достаток.

Простившись с ними, Хальвдан двинулся через море дальше на юг, к Скирингссалю и Агдиру. В Скирингссале он увиделся с Олавом и рассказал ему обо всех своих свершениях. Олав и его приближенные только охали, слушая, как Хельсинг похитил дочь Харальда из Согна для Сигтрюгга, но в итоге почти что вручил ее Хальвдану, избавив его от труда самому ездить в такую даль. Олав и королева Торфинна, как люди осторожные, одобрили желание Хальвдана сперва договориться с Харальдом, а потом уж брать его дочь в жены.

– Да отчего же она не захотела приехать к нам! – всплескивала руками Торфинна, которой было бы приятно принять у себя девушку, прославленную такими приключениями. – Да разве ей было бы у меня плохо? Станет она моей невесткой или нет, я принимала бы ее, как родную дочь! Ни честь, ни благополучие ее здесь ничуть не пострадали бы!

– Я был бы рад видеть Рагнхильд в твоем доме, родственница, но она твердо решила жить по своей воле, – отвечал Хальвдан. – Если ты и Олав того пожелаете, я не возражаю, если ты пошлешь к ней и пригласишь к себе. Мне, конечно, было бы спокойнее, живи Рагнхильд если не в Кунгсхольме, то в Скирингссале.

– А если она так упряма и своевольна, что не слушает никого, то я бы тебе советовала еще раз подумать, нужна ли тебе такая жена! – прямо сказала Торфинна.

– Я думал об этом не раз, – вздохнул Хальвдан. – Но если она суждена мне, то придется одолеть и эту сложность судьбы. Уйти от нее ведь все равно нельзя.

Погостив у брата несколько дней, Хальвдан оставил в Вестфольде ту часть войска, что собрал здесь, и двинулся дальше с людьми из Гренланда и Агдира. До Асы уже доходили слухи о его делах, и она ждала сына с большим нетерпением. Когда он наконец вступил в дом, в котором вырос, Аса вышла ему навстречу, сияя, как золоченый рог, который держала в руках.

– Я всегда знала, что тебе суждена великая слава! – сказала она, от радости помолодевшая лет на пятнадцать. – Ради этого я решилась на месть, когда ты был неразумным младенцем – чтобы неисполненный долг не подорвал твою удачу. Я была права и ни