Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Такая убежденность уже сама есть счастье, – негромко сказал Браги Скальд, когда она подошла, после Хальвдана и Эльвира, к нему с приветственным рогом.

Аса улыбнулась и поцеловала его, как и прочих.

Однако до полного торжества Хальвдану было еще далеко – для закрепления удачи за своим родом навеки ему необходимо было заполучить Рагнхильд в законные жены, а тут нить судьбы связалась в узелок, который никак не удавалось распутать. Собравшись с духом, Хальвдан попросил мать выслушать его наедине и пересказал, как запомнил, свои споры с упрямой невестой. Слушая, Аса все сильнее хмурилась.

– Вот вздорная девчонка! О чем она только думает? Сперва убежала из дома с каким-то парнем, которого знала несколько дней. А если бы он просто взял да и продал их обеих в рабство или забрал себе в наложницы? А Харальд даже не знает, в какой стороне их искать! Ей повезло, что Эйстейн обошелся с ней по-честному и сам отправил к тебе! Ей бы радоваться, а она вообразила себя воительницей Хервёр или самой богиней Скади! Она должна была приехать ко мне и здесь ждать, пока мы пошлем к Харальду и он ответит. Согласится он на брак или нет, она не утратила бы чести. Теперь даже для тебя такой брак будет не слишком почетным. А уж чтобы на ней женился кто-то другой, и думать нечего. Разве что кто-то из их «морских конунгов». Пусть ходит с ним вдвоем по морям, раз такая отважная.

Хальвдан видел с печалью, что будущая невестка еще до первой встречи не снискала любви Асы, но что он мог возразить? Только одно.

– Матушка, ведь на нее навели чары, она не владела собой, когда бежала из Согна.

– Плоховато ее научили защищаться от такого. О чем думала ее мать?

– Ее мать умерла, когда Рагнхильд было года три от роду. Конечно, она не успела ее ничему толком научить. А ее воспитательница, Гудрид, жена Дагвальда Тихого, научила их с Дагни только стишку, чтобы вызвать сон о женихе.

– Видно, глупый и бесполезный был этот стишок! – фыркнула Аса. – Иначе она увидела бы во сне тебя!

– Ну, не совсем глупый. Дагрун сказала, что когда-то ей приснился конь, а теперь ее муж – Дигральди Конь.

– Помню его отца, Адальдага из Борро, – смягчившись, ответила Аса. – Человек был толковый. Если сын пошел в него, то этой девчонке повезло. Но ты сказал, что сжег тот заклятый пояс из змеиной шкурки. Значит, она должна была избавиться от чар.

– Она и избавилась. Но раз уж она дала слово Сигтрюггу, то не могла взять и отказаться. Она так и не узнала, кто наложил эти чары.

– И ты говоришь, что в Борро она не была такой своевольной и упрямой?

– Нет, там она мне показалась девушкой очень милой, мягкой и разумной. Держалась скромно и учтиво.

– Хм! Выходит, под чарами она была скромной и милой, а сбросив их, превратилась во вздорную троллиху!

– Ну, не совсем вздорную. Много раз говорила, что меня любит… – смущенно возразил Хальвдан.

– Ай! – Аса махнула рукой. – Запомни, мой дружок: самые вздорные бабы охотнее всего клянутся в любви, льстят, крутят хвостом и подлизываются, превозносят тебя до самых ворот Асгарда, чтобы вернее забрать в руки и вертеть, как мотовило! Если бы она и правда любила тебя, то сейчас сидела бы вон здесь! – Аса показала на край лежанки возле себя. – И называла бы меня дорогой матушкой. А не засела бы, как ворона на сосне, где-то у озера Мьёрс, где кто угодно может ее подстрелить. Если все так, как ты рассказываешь, выходит, что чары пошли ей на пользу. Слыхала я о случаях, чтобы добрые женщины из-за чар становились вздорными, но наоборот – нет, так не бывает! О! – Асу вдруг осенило. – Мы с тобой зря теряем время, толкуя о том, в чем не смыслим. Но я знаю, кто смыслит. Знаю, кто поможет тебе распутать эту пряжу.

– Исвильд?

– Ну конечно! Я недавно ее видела, она мне кое-что рассказала. Убралась к себе в горы, хоть я и звала ее пожить у меня, пока все не прояснится. Но она сказала, что ей нужно там кое с кем повидаться. Поезжай-ка ты к ней. Не сомневаюсь: если твою Рагнхильд можно чарами сделать милой, то Исвильд сумеет соткать еще один такой волшебный поясок! А без пояска мы едва ли с ней поладим.

Прядь 9

В то время как Хальвдан Черный с войском покидал Солейяр, Эйстейна конунга уже не было на озере Мьёрс. Барквид Мудрый не зря носил свое прозвище и не попусту водил своим морщинистым носом: он оценил и количество, и воинственный настрой людей Хальвдана. К мирным переговорам Хальвдан Эйстейна не приглашал, и тот правильно понял, что это означает. Жену с детьми и главные свои сокровища Эйстейн отправил на север сразу же, как получил весть о разгроме Сигтрюгга, а после спешного погребения тела брата – его предали земле, но возведение кургана оставили до более удобных времен, – сам поехал за ними.

Путь его лежал на северо-запад от озера Мьёрс, в местность под названием Долины, или Долины Гудбранда. Некий Гудбранд правил там и сейчас – далекий потомок первого владельца. Носил он звание херсира, но полнотой власти не уступал конунгам. Как и многие до него, он что-то слышал о чересчур бойком сынке покойного Гудрёда Охотника и его жены-убийцы, но считал, что удачливость и отвагу молодого Хальвдана слухи преувеличили. Пока не встретился с тем, кто эту отвагу и удачливость испытал на себе.

– Гандальв из Вингульмёрка услышал, как Хальвдан Черный отнял половину владений у своего брата Олава, но посчитал это их семейным делом, – рассказывал Эйстейн. – Потом Гандальв прислал сына, Хельсинга, рассказать нам с Сигтрюггом – наши владения были следующими по пути на север. Но и мы не так уж приняли всерьез, сочли Гандальва старым рохлей, которого любая старуха одолеет, если помашет на него передником. Потом этот проклятый сын Хель убил моего брата и подступил прямо к рубежам Хейдмёрка. И теперь уж я не буду тешить свое самолюбие, рассуждая, что-де юнец только хвастается, а сделать ничего не сможет. Прошлым летом о нем и не слыхали нигде, кроме Агдира, а теперь в его руках Вестфольд, Вингульмёрк и Раумарики. Если оттуда он двинется на Хейдмёрк, я выйду навстречу с теми людьми, кого смогу собрать, но не сильно-то рассчитываю на успех. Надеюсь, ты сохранишь мою жену с