Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Очень удачно получилось, что Хельсинг позаботился привезти тебя сюда и мы смогли увидеться. Сам я этим летом едва ли успел бы добраться до Согна. Не знаю, не решится ли Эйстейн найти где-то помощь и собрать войско, чтобы выбить меня отсюда…

– Но мы ведь можем предложить ему мир сейчас, сразу после свадьбы, пока он растерян, – деловито предложила Рагнхильд. – Пока он не уверен в своих силах и боится, что ты сразу пойдешь дальше на север.

– Так и я не уверен, что не собираюсь этого делать, – усмехнулся Хальвдан. – Мой предок, Хальвдан Белая Кость, владел всеми фюльками до самого Упплёнда. Мой родовой долг в том, чтобы вернуть их. А там сейчас сидит Эйстейн, и мне незачем торопиться заключать с ним мир.

– Ты так мудро рассуждаешь! – восхитилась Рагнхильд. – Не знаю никого, кто был бы так же умен в твои годы. А твоя отвага уже известна до самого Согна.

– Хорошо, если обо мне слышали в Согне. – Хальвдан, польщенный и смущенный откровенностью этой лести, криво усмехнулся. – Будет легче разговаривать с твоим отцом. Я думаю, что смог бы пока обойтись без Фольмара или Сигфасти… А может, за это поручение возьмется Браги Скальд, он, пожалуй, лучше других годится для такого разговора. Что ты сказал бы, Браги, если бы я попросил тебя поехать в Согн и поговорить с Харальдом конунгом?

– Не откажусь помочь тебе всем, что в моих силах, – ответил Браги, пересаживаясь поближе к ним. – Но тут многое зависит от того, поедет со мной девушка или нет.

– Какая девушка? – Рагнхильд удивленно взглянула на Дагрун. – Ты не слышал, я сказала: она выйдет за кого-нибудь из ваших… Хочешь – за тебя? – Она лукаво взглянула на Браги, а Дагрун прижала руки к щекам.

– Польщен. – Браги Скальд учтиво наклонил голову. – Но я для этой девушки староват, ей бы мужа лет на десять помоложе меня… вот хотя бы Дигральди. А я говорил о тебе, Рагнхильд. Если ты приедешь со мной к отцу, это будет совсем другой разговор, чем если тебя со мной не будет.

– Но зачем мне ехать с тобой? – Рагнхильд явно удивилась и широко раскрыла янтарные глаза. – Я ведь уже здесь! Мы можем справить свадьбу хоть… хоть сегодня! Или тебе кажется, что моего приданого недостаточно? – Она выпрямилась и нахмурилась. – У меня с собой сокровища! Я не с пустыми руками пришла! Дагрун! Покажи конунгу мои сокровища!

– Не нужно! – остановил ее Хальвдан. – Я ведь их уже видел.

– Когда это ты видел?

– В Борро. – Хальвдан удивился, как она могла забыть тот знаменательный случай, когда лишилась заговоренного пояса. – Перед тем как пояс…

– Ну, пусть все твои люди видят, что их королева пришла к тебе не как нищенка! Да и зачем тебе, – она взглянула на Браги Скальда, – ехать в Согн? Думаешь, мой отец что-то добавит? Едва ли. Боюсь, он будет изрядно зол. Не желаю вреда твоим людям, конунг, и поэтому не советую кому-то из них ехать в Согн. Мой отец бывает несдержан в гневе, и если он узнает, что ты хочешь жениться на мне, то может выйти недоброе дело!

Хальвдан в недоумении переглянулся с Браги, Эльвиром и толстяком Сигфасти. Отбросив Дагрун, как ненужную косточку, Рагнхильд готова была так же обойтись и с отцом.

– Послушай, Рагнхильд, – заговорил Браги, которому прочие давно уже уступили звание самого красноречивого. – Твой отец, Харальд конунг, имеет право гневаться. Ты ведь покинула Согн без его ведома?

– Да. Я же сказала: это были злые чары.

– Кто же их наложил?

– Ну… – Рагнхильд на миг опустила глаза. – Это была… ну, та… та недобрая норна, которая желает тебе зла, конунг. Она хотела разорвать ту нить, что связала нас, и привязать меня к Сигтрюггу.

– Хельсинг не причастен к этому?

– Хельсинг? – Рагнхильд насмешливо фыркнула. – Куда ему, жабьему сыну, он увалень и простофиля.

– Но выглядит все так, как будто он тебя похитил из дома. У Харальда есть весомая причина гневаться на него. Если наш конунг возвратит тебе свободу, а Харальду – единственную дочь, тот посчитает Хальвдана своим другом, если не совсем лишен здравого смысла и благодарности.

– Возвратить? – Рагнхильд глянула на Хальвдана со смесью недоверия и возмущения. – Ты собираешься возвратить меня отцу? Так ты передумал? – Она встала на ноги, и мужчины тоже встали. – Ты не хочешь на мне жениться? Вот как? Вот какова твоя любовь – она короче жабьего хвоста!

– Я хочу на тебе жениться! – Хальвдан, тоже встав, взял в свои ее руки, уже сжавшиеся в кулаки. – Очень хочу. Мне так суждено, в тебе – вся будущая удача моего рода.

– Тогда зачем твой человек говорит о возвращении? – Рагнхильд бросила гневный взгляд на Браги.

– Затем, что я не хочу выглядеть в глазах твоего отца похитителем его дочери. Будем считать, что я спас тебя, как это бывает в сказках, и в награду получу тебя в жены – с согласия Харальда. Вот чего я хочу. Тогда наш брак будет полностью законным и всем принесет счастье.

– Ты не понимаешь! – Рагнхильд придвинулась к Хальвдану, почти прижалась к его груди. – Не надо спрашивать моего отца, он не согласится на такой брак.

– Почему? Чем я ему плох? Мы равны родом…

– Он хочет выдать меня за того, кто будет жить с нами в Согне. У него нет наследников, кроме меня.

– Но он еще не слишком стар?

– Не слишком. Но кто знает, когда норны пожелают оборвать его нить. Умирают и помоложе.

– Мы заключим с ним уговор, что его наследником станет наш с тобой сын. Нашему сыну суждено владеть многими землями – так почему бы и не Согном заодно?

– Нет, на этой мой отец не согласится! – Рагнхильд надула губы. – Ты его не знаешь, он такой старый упрямец!

– Не думаю, что будет трудно его убедить.

– Кто же из конунгов не мечтает завладеть всеми фюльками, о которых слышал! – воскликнул Эльвир. – А Харальду не придется и трудиться, чтобы его внук стал самым могущественным в следующих поколениях. К тому же этот внук будет носить его имя!

– Так или иначе, нам нужно с ним повидаться, рассказать ему, что ты благополучна, и договориться о свадьбе, – сказал Хальвдан. – Пойми, у моего сына очень большое и славное будущее. Нельзя допустить, чтобы его стали упрекать, мол, его мать была похищена и потому он… Ну, винить его в нечистом происхождении, – закончил он, не желая назвать этого будущего героя «сыном рабыни».

– Я вижу, ты осторожен, как девяностолетний дед! –