Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– А куда спешить – мы оба еще так молоды!

– Молодые обычно не любят тянуть со свадьбой. – Рагнхильд бросила на него лукавый взгляд, обернувшись через плечо. Потом лицо ее переменилось, и она развернулась к нему. – Или, может, у тебя уже есть наложница? Или две? Или три? Потому ты и не спешишь со свадьбой? А потом окажется, что у моего сына будет пятеро побочных братьев, и все старше его? Нет, если так, я не выйду за тебя!

Она вскочила и кинулась к женскому покою.

– Рагнхильд, постой! – Хальвдан тоже вскочил. – Нет у меня никаких наложниц, с чего ты взяла!

– Ну а почему ты всеми силами оттягиваешь свадьбу? – Рагнхильд обернулась у самой двери. – Имей в виду, Хальвдан конунг, я не позволю мной играть! Если ты будешь откладывать свадьбу, может, я успею передумать за тебя выходить! Так и знай!

Она толкнула зверь и захлопнула ее за собой.

Мужчины переглянулись. Дигральди вопросительно взглянул на Дагрун, но та лишь расширила глаза, давая понять, что сама ничего не понимает.

– Не хочу показаться невежливым, – вполголоса сказал ей Дигральди, – но в Борро госпожа Рагнхильд показалась мне… э, не такой своенравной.

– Это какая-то другая Рагнхильд… – прошептала Дагрун, так что слышал один Дигральди. – Совсем не та, какая была. Как будто ее тролли подменили…

Прядь 7

Прибытие Рагнхильд следовало считать большим успехом, но Хальвдан быстро обнаружил, что вместо торжества и радости она принесла ему новые заботы. Он и раньше имел кое-какой опыт и знал, что с девушками не всегда легко поладить, но то ведь были простые девушки из окрестностей Кунгсхольма. Выбрав в жены дочь конунга, да еще и назначенную норнами быть хранительницей его удачи, Хальвдан ждал, что с ней все будет как в сказании, где благородная дева с первой встречи предается всей душой своему возлюбленному и готова идти за ним даже в могилу. Он не слишком огорчился ее первому отказу: и правда, девушка, давшая слово одному, не должна принимать сватовство другого, пока первый жив. Но смерть Сигтрюгга не принесла Хальвдану счастья в любви. Казалось бы, Рагнхильд согласна на свадьбу хоть сегодня, что еще надо?

– То, что девушка уже с нами – только половина дела, – внушал ему Эльвир. – Согласие Харальда необходимо! Кто женится на похищенной, становится мужем рабыни. Жениться на ней без согласия отца – все равно что ее убить, уничтожить. Ты получишь наложницу, а не мать будущих конунгов.

Хальвдан понимал, что Эльвир прав: чтобы его будущая супруга сохранила честь и права, жениться нужно по закону. Но сама Рагнхильд, к его удивлению, не хотела и слышать о том, чтобы просить согласия Харальда.

– Нет, мой милый, дорогой, не заставляй меня ехать к отцу! – умоляла она, в тот же день вечером попросив Хальвдана зайти в женский покой. – Я умру, если мне придется предстать перед ним! Я не выдержу его гнева! Если тебе так уж необходимо, пошли к нему твоих людей, отправь ему богатые дары, хотя не уверена, что хотя бы так удастся смягчить его гнев. Лучше нам сейчас пожениться, а к отцу послать потом, когда у нас уже будут дети!

Хальвдан колебался: ведь норны обещали ему только одного сына. И если допустить, чтобы этот сын родился без «дара и слова», без союза родов, заключенного как полагается, не значит ли это погубить всю его будущую удачу?

– Но неужели ты так боишься своего родного отца?

– Тебе ли не знать, каким чудовищем может быть родной отец!

Хальвдан смутился: да уж, не ему учить детей хранить мир с родителями. Со своим отцом он сможет помириться по-настоящему не раньше, чем сам сядет подле него за стол в Валгалле. Но хотя бы со стороны матери для будущего Харальда еще не поздно было все уладить.

– Я не поеду в Согн, не поеду! – твердила Рагнхильд, и в янтарных глазах ее блестели слезы. – Неужели ты будешь так жесток! Ты и правда Пес Хель, в груди твоей черное, злое сердце! Ах, зачем я доверилась тебе! О, я несчастная! Как злы ко мне норны! Не лучше ли мне броситься в глубокие воды и навсегда покончить со своими несчастьями! Но знай – даже в Хельхейме я буду любить тебя, хоть ты и причина моего горя!

– Да почему же я причина горя? – Эти упреки смущали и терзали Хальвдана, но он не понимал, что мешает им все уладить. – Как будто я тебя, как Фрейю, к турсам в Йотунхейм посылаю! Я же только и хочу, чтобы у нас все было по закону и не нарушило чести нашего будущего сына!

– Так ты меня любишь? – Рагнхильд повернулась к нему, придвинулась и положила руки ему на грудь.

– Ну… люблю.

Хальвдан не имел причин это отрицать: он ведь по-прежнему хотел видеть ее своей женой. Особенно когда ее янтарные глаза горели огнем прямо перед его лицом.

– Мой дорогой!

Рагнхильд потянулась к его лицу и пылко поцеловала. И в этот миг, когда ее руки обвились вокруг его шеи, а губы прижались к губам, Хальвдан содрогнулся с головы до ног: зябкая, пронзительная волна ударила в каждую его жилочку, в каждую мышцу. Это было не то чтобы больно, но жутко. Невольно, словно коснулся змеи, он отшатнулся, вырываясь из объятий Рагнхильд. И сам замер от удивления, глядя в ее широко раскрытые желтые глаза.

– Ах, ты еще так молод! – Рагнхильд первая пришла в себя и игриво улыбнулась. – На поле сражения ты отважен, как сам Тюр, так неужели ты боишься женской любви?

Хальвдан еще раз содрогнулся, не находя ответа. Он мог бы сказать, что ему не пять лет, что в игрищах Фрейи он не боится оплошать и даже сейчас ощущает возбуждение, но какое-то холодное, лихорадочное, неприятное. Что в ее объятиях он ощущал себя как в кольцах змеи, что лечь в постель с ней ему кажется не более приятным, чем с трупом. Но откуда эта жуть, почему его так мало влечет к красивой девушке – он сам не знал и был растерян.

– Не стоит… нам… – Хальвдан сглотнул, с трудом придумывая, как выпутаться, – не стоит нам давать повод к сплетням. Не хочу, чтобы о нас говорили… что я жалкий юнец, не умеющий владеть собой и не способный придержать своего жеребенка до свадьбы.

– Но когда же будет свадьба – на Йоль? – с досадой спросила