Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Чем быстрее мы сговоримся с Харальдом, тем скорее…

– Опять ты за свое! – Рагнхильд схватила с ларя глиняную чашку и бросила об пол. – Ты меня не любишь! Ты только говоришь! Мой отец тебе важнее, чем я! Поди прочь, я не хочу тебя видеть! Поди прочь!

Отвернувшись, она бросилась в угол спального помоста и закрыла лицо руками. Хальвдан смотрел в ее спину, слышал плач и не знал, что делать. Подойти, обнять? Эта мысль вызвала содрогание. Растерянно он посмотрел на Дагрун – та сделала большие глаза и покачала головой. И Хальвдан пошел прочь, удрученный и раздосадованный. Ему тоже хотелось что-нибудь разбить. Что за тролль, исполнение самого важного желания привело только к новым бедам! Неужели из всего, что связано с женщинами, не может выйти ничего хорошего!

Но показать перед дружиной слабость в делах с женщиной Хальвдан никак не мог и, стиснув зубы, хранил спокойное лицо. Этому помогало то, что у него имелись заботы и помимо Рагнхильд. Войско отдохнуло, одни раненые умерли, другие поправились. Среди хёвдингов постоянно шли споры, что делать дальше: оставаться на месте или возвращаться домой. Прокормить войско на одном месте было сложно, и Хальвдан понимал, что уже на днях нужно будет или двигаться на север, в Хейдмёрк, за новой добычей, или поворачивать назад в Агдир, по домам. Возвращения желали многие: все хотели привезти домой добычу, зрелые – заняться хозяйством, молодые – жениться. Эльвир и некоторые другие склонялись к мысли остаток этого лета отдохнуть, а двигаться дальше уже следующим. За конец лета и зиму слава Хальвдана Черного разойдется еще шире, и к следующему лету под его стяг с черным вепрем соберется еще больше людей.

Но как же все-таки быть с Рагнхильд? Справить свадьбу сейчас, закрепляя удачу, или сперва договориться с Харальдом в Согне, чтобы удача не была омрачена раздором и бесчестьем?

Хальвдан пытался даже переговорить с Дагрун – уж она-то знает Рагнхильд почти с рождения и умеет к ней подойти. Но та удручено призналась, что в последнее время совсем перестала ее понимать.

– Она меня больше не любит. Не разговаривает со мной, все время говорит «отстань». Даже не позволяет мне помогать ей одеваться. Всех гонит прочь, когда ей нужно снять или надеть платье. Как будто я ей чем-то навредила! Если она не опомнится, то мне и правда стоит… поискать себе другого места.

– Мы не станем соваться между тобой и твоей невестой, – через пару дней сказал Хальвдану Браги Скальд, – но я знаю, у кого тебе стоит попросить совета. Обратись-ка ты к твоей матери. Женщина поймет другую жещину, и Аса знает, чего стоят такие раздоры. Пусть она решит, что пойдет тебе на пользу, и поддержит твои решения. Без ее поддержки тебе едва ли стоит что-то в этом деле предпринимать.

Этот совет Хальвдан принял с облегчением и благодарностью. Ратные дела, новые земли и люди, опасности и победы совсем вытеснили из его памяти прежнюю жизнь на острове Тромё, в Кунгсхольме, но теперь он понял, что соскучился по Асе. Кому, как не ей, разобраться в делах другой знатной девы, решить, где той стоит полагаться на себя, а где искать поддержки рода?

Хальвдан пошел с этим решением к Рагнхильд, надеясь ее обрадовать, но та снова уперлась.

– Я не хочу ехать к твоей матери! – заявила она. – И к тому же Агдир на полпути к Согну. А что если там уже какие-то посланцы моего отца? Должен же он меня искать! Может, он послал кого-то из «морских конунгов», а может, поехал сам!

– Так и хорошо! Ничего не может быть лучше, чем встретить твоего отца или его доверенных людей в доме моей матери! Уж Аса поможет нам сговориться! Она – умная, решительная, твердая духом, опытная женщина, она почти двадцать лет сама правила Агдиром! Любой конунг будет ее уважать. Если она решит, что нам необходимо переговорить с Харальдом, она и научит, как это сделать.

– Я вижу, ты из тех мужчин, что совету жены предпочитают совет матери! – Рагнхильд сердито сузила глаза, и из этих щелей они засверкали, как глаза злобного зверя. – Видала я таких мужчин – до старости они мальчики, цепляются за материнский подол, просят у нее советов, как им жить с женой! Да лучше остаться незамужней, чем жить с таким!

– Рагнхильд, что ты говоришь? – Хальвдан был так изумлен этими нелепыми нападками, что чуть не рассмеялся. – Это я-то маменькин сынок? Как ты видишь, я прошел с мечом Вестфольд, Вингульмёрк, Раумарики, а вовсе не воюю с женщинами где-нибудь в хлеву или кладовке!

– Это странно! – Рагнхильд фыркнула. – Но если ты боишься жениться без разрешения Асы, значит ты все-таки еще слишком мал! Сигтрюгг не спрашивал разрешения у матери! И кстати, обошелся без позволения моего отца! Он был зрелым мужчиной. А ты даешь повод усомниться…

– Тьфу!

Чувствительно задетый, Хальвдан отвернулся и помолчал, с усилием беря себя в руки. Он привык одерживать победы и теперь чувствовал разом бешенство и растерянность, видя, что с женщиной не может совладать. Будто скользкая рыба, ее мысль все время уходила в сторону и снова нападала, как злая собака.

– Рагнхильд, послушай! – стараясь хранить спокойствие, убедительно заговорил он. – Я не могу вечно оставаться здесь. Мне нужно вернуться в Вестфольд, повидаться с Олавом, да и с матерью в Агдире тоже. На Зимние Ночи мне следует вернуться в Борро, потом ехать по Вестфольду и Вингульмёрку собирать дань. Ты ведь поедешь со мной, значит…

– Ничего не значит! Мне вовсе незачем ехать с тобой, раз уж мы не справляем свадьбу.

– Но где же ты будешь?

– Здесь! Я останусь в Солейяре. Буду его хранить для тебя. А если я буду ездить с тобой, не будучи твоей женой, меня точно сочтут «рабыней конунга». Ведь только рабынь для постели конунги возят с собой, если они им не жены!

Сбежав из женского покоя, Хальвдан наткнулся на Браги Скальда.

– С женщинами всегда так трудно, да? – вырвалось у него. – Теперь я понимаю, почему ты сбежал из Агдира еще двадцать лет назад!

– Ну, теперь-то я не прочь туда вернуться, – усмехнулся Браги.

– Тебе хорошо: моя мать – разумная женщина. А если мне придется ждать двадцать лет, пока эта поумнеет, я рехнусь!

Так прошло еще два-три дня, и к концу их Хальвдан была близок к мысли, что женитьба – скорее беда, чем радость. Жалел в душе, что нельзя приобрести того Харальда, будущего великого героя, как-нибудь помимо рыжеволосой Рагнхильд. Она то спорила с ним, то