Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Тем больше у меня оснований сделать, как я сказал.

– Я не выйду за тебя.

– А вот это не тебе решать, – не смущаясь, ответил Гутхорм. – Женщины не сражаются, но женщины становятся женами мужчин. Иногда – даже против своей воли. Я возьму в жены тебя и в приданое получу твои владения. Так бывало не раз, и так будет еще. Ты согласен, Эйстейн конунг?

Эйстейн только захлопал глазами в изумлении. Если этот брак состоится, Солейяр, а то и весь Раумарики, окажутся во власти Гутхорма. Но сам Эйстейн, будучи женат, не мог жениться на той, что объявила себя законной хозяйкой. И если Гутхорм такое задумал, Эйстейну оставалось лишь биться за Солейяр с Гутхормом, а на это у него не было ни сил, ни решимости.

– И ты думаешь, что сможешь укротить эту ведьму? – вырвалось у Эйстейна.

– Мужчина всегда сможет укротить женщину, – ответил Гутхорм, пристально глядя на Рагнхильд. – Она ведь тоже должна соблюдать закон, который сама провозгласила. Или ты возьмешь меч и будешь биться со мной, Рагнхильд? Попробуй. Я-то не этот мальчишка Хальвдан. Я живо отучу тебя вертеть хвостом.

При этих его словах Рагнхильд вздрогнула и опустила глаза.

– Если у тебя здесь есть челядь и припасы, собери ее и прикажи готовить еду на дружину, – уверенно распорядился Гутхорм. – Если чего-то не хватает, скажи. И немедленно начинай варить пиво. Как только оно будет готово, мы справим свадьбу. Если Хальвдан Черный не успеет вернуться до наступления ночи, судьба его будет решена, удача его покинет, и его меч из Хель больше не поможет ему отнимать у людей их наследственные земли.

Прядь 10

На крыше домика зеленела трава, с краю лежала невозмутимая белая коза. Хальвдан постучал в низкую дверь и подождал. Внутри избенки было тихо. Он еще раз постучал и окликнул:

– Есть кто-нибудь? Исвильд! Это я, Хальвдан!

Никто не ответил. Аса предупреждала, что Исвильд может куда-нибудь уйти, и даже надолго, но избушка выглядела обитаемой: под стеной среди листьев земляники сушились на солнце недавно вымытые горшки и миски, колода для рубки хвороста была усыпана свежими щепками, и топорик стоял, прислоненный к ней, как будто им недавно работали. Хальвдан взял его в руку и прикинул вес, поставил назад. До Середины Лета оставались считаные дни. Как и полгода назад, когда ему требовался йольский вепрь, Хальвдан объявил, что хочет поохотиться, и отправился на север, к горам. С ним было всего несколько человек – сыновья Эльвира, Фрор и Бирнир, и двое телохранителей. Ехали верхом. Остановились, как всегда, у Велауга Йольского Ловца. Но к избушке Исвильд Хальвдан отправился один: он помнил, как Исвильд говорила, что предпочитает держать свое жилье в тайне даже от ближайших соседей.

Убедившись, что внутри никого, Хальвдан толкнул дверь и вошел. Не закрывая дверь, постоял, выжидая, пока глаза привыкнут к полумраку. Кто-то здесь был совсем недавно: на столе лежали разные мелочи, над очагом висел котелок с водой. Хальвдан сел на скамью у двери и стал ждать. Судя по всему, Исвильд ушла недалеко и скоро вернется.

Неужели он был здесь всего полгода назад? Сам не веря своим воспоминаниям, Хальвдан прикидывал: может, с тех пор миновал еще один Йоль, прошло хотя бы полтора года? Через месяц с чем-то после того Йоля, когда он поел печени йотуна-вепря, к празднику Торовой пахоты он был у Олава в Скирингссале. В конце зимы воевал с Гандальвом на Вороньем острове. Побывал в Агдире у Асы и опять пошел в Вик, собираясь двинуться на Раумарики, но задержался, получив от Исвильд весть о скором появлении в этих краях Рагнхильд. В первый раз встретился с нею в Борро, когда уже все зеленело. Как непохожа была та сдержанная, смущенная девушка, которую он впервые увидел одетой в платье служанки, на ту, своевольную и упрямую, с которой он не так давно расстался в Солейяре! И правда кажется, что полжизни прошло.

Задумавшись, он не сразу расслышал снаружи легкий шум. Исвильд вернулась. Хальвдан встал, подошел к двери и выглянул…

Бросив взгляд наружу, в яркий солнечный свет, он вздрогнул и невольно отшатнулся в полумрак избушки. Постоял, приходя в себя от изумления, проверяя, не обманывают ли глаза. Потом снова осторожно подался к двери, прячась за косяк.

Ну да, все верно. У колоды не слишком ловко, но старательно орудовала топориком неуклюжая Хадда. Рядом с ней лежала большая охапка валежника. Увлеченная работой, она не заметила Хальвдана. Настежь открытая дверь ее, как видно, не насторожила.

Не зная, как быть, Хальвдан отошел к прежнему месту и снова сел. Хадда! Она снова здесь, его злая норна! В своем истинном, не слишком-то привлекательном облике. Она умеет притворяться красавицей с белыми волосами и янтарными глазами, даже придумала для этого облика пышное имя – Сванлида Янтарная Метель, но внутри остается все той же Хаддой с широким носом, глазками-капельками и хвостом! Правда, ее темные волосы, прежде растрепанные и набитые лесным мусором, сегодня были чисты, тщательно расчесаны и заплетены в две толстенные косы. Хотя бы в этом она стала чуть больше похожа на человека.

Что значит ее новое появление здесь? Отдыхает перед новыми кознями? Это ведь она подсунула Рагнхильд поясок из змеиной кожи. Но с тем пояском Рагнхильд была куда более доступна голосу разума, чем без него. Так может, попросить у нее новый такой же? Хальвдан усмехнулся этой мысли, но тут же подавил неуместное веселье.

Пусть Хадда выглядит как неуклюжая уродливая девчонка, она – йотунша, оборотень, опасная ведьма. В самые долгие ночи она предрекла Хальвдану несчастливую судьбу, и вот уже полгода он напрягает все силы, чтобы не дать ее предсказанию сбыться. Исвильд помогает ему, как может, но если рассудить… похоже, что Хадда спряла более прочную нить. Вся его удача заключена в Рагнхильд, а от счастья с дочерью Харальда Золотой Бороды он почти так же далек, как полгода назад, когда даже не знал, кто эта Рагнхильд и где живет.

Можно ли как-то исправить дело? Не для того ли судьба подарила ему новую встречу с Хаддой, чтобы дать случай?

Пока Хальвдан думал, тюканье топорика перед избушкой прекратилось и в дверь ввалилась Хадда с охапкой нарубленного хвороста. Сбросила его на пол возле очага, присела и стала выбивать огонь. По сторонам она не смотрела, совершенно не ожидая на кого-то здесь