Справедливость для всех - Игорь Николаев

Кольцо было чуть великовато — несмотря на силу рук, пальцы у женщины были довольно тонкие, поэтому лекарка надевала подарок на перчатку или большой палец, а то и просто вешала на грудь, как символ Пантократора. Вместе с заколкой то были единственные украшения, которыми женщина обзавелась в этой вселенной. И оба выполняли помимо эстетической также сугубо утилитарную функцию. Заколка могла спасти жизнь. Дар императора помогал думать.

* * *

Дорога убегала вдаль. Лошадь постукивала копытами. Елена крутила на пальце серебряное кольцо и думала.

Отряд шел бодро и, словно пробка, никому не давал обогнать себя. Но — по дороге. Конный с хорошей лошадью вполне мог обойти банду, пройдя какой-нибудь тропой, поэтому приходилось учитывать вероятность того, что посланник уже скачет из Перевала в Свиноград с донесением. Также по курсу дважды или трижды появлялись загадочные конники, что исчезали сразу, как только в их сторону отправлялся дозор. Поэтому не стоит обольщаться и лучше заранее предположить: город уже знает. Впрочем, никто и не закладывался на то, что удастся сохранить в тайне сам поход. Вопрос в том, повезет ли обмануть свино… деров относительно планов и численности идущего войска. Но здесь все можно было проверить лишь практикой.

Елена привстала на стременах, удерживая равновесие.

Теперь, поучившись немного верховой езде, женщина понимала, отчего эта самая езда считалась обязательным элементом подготовки хорошего воина и вообще «спортом элиты». Нехитрое, казалось бы, занятие — взгромоздиться на седло и управлять животным. Если скотина — обычная крестьянская лошаденка размером с пони, а то и мул какой-нибудь, все так и есть. Занятие бесхитростное и достаточно легко осваиваемое. Но если скотина по-настоящему ездовая или, не дай бог, военная, скажем, курсье, все резко меняется. Считай, уже совершенно иной навык и другие требования к физической форме всадника. А еще такая езда — великолепная тренировка на координацию всего тела. Умеешь нормально держаться в седле — считай, любой спорт, любое единоборство тебе дастся куда легче просто за счет общего развития.

Удерживая равновесие, женщина посмотрела вдаль, туда, где тракт уходил в стык между серо-коричневой землей и свинцово-серым небом. Туда, где в паре дней быстрого марша ждал Свиноград.

Елена опустилась, стараясь проделать это с изяществом, а не плюхнуть зад на вытертую кожу седла. Через пару часов стемнеет, и в обычных обстоятельствах банда уже встала бы на привал сообразно древнему правилу: бери с запасом время на обустройство лагеря. Но Суи гнал сводный отряд как можно быстрее, идя по грани, за которой марш на пределе возможного становится изматывающим. А также склоняющим к побегу из славных рядов даже сильных духом.

Банда встанет лишь перед самым закатом, разбивая палаточный лагерь уже при свете факелов. А лекарка, соответственно, будет иметь дело с последствиями быстрых переходов — сбитые ноги, лопнувшие мозоли, скоротечная диарея, простуды. А еще разметка лагеря, выделение территории под сортирный ров и сооружение оного силами «инженеров».

То, что «настоящего солдата» невозможно заставить копать, не стало потрясением — лимит для шока уже давно был выбран. Елена приняла к сведению, что саперные работы в любом виде (а также гребля на веслах) для сколь-нибудь уважающего себя наемника — смертельное унижение. Истинный воин скорее дезертирует, нежели возьмет лопату или кирку. Приняла и стала думать, как решить очередную проблему.

Решение оказалось простым и вылилось в создание того, что Елена про себя иронически называла «инженерным корпусом». Лекарка попросту собрала часть команды — из тех, что присоединились в Чернухе — и сообщила: теперь они будут саперами. Когда-нибудь — скоро — им доведется брать штурмом крепости, рушить стены и возводить бастионы. А пока время копать сортиры. Главным назначается Арнцен. Елена посоветовалась со сподвижниками и решила, что в открытом бою толку с недоросля все равно не будет, а так хоть при деле. Глядишь, чему-то да научится. Или сбежит, что тоже вполне приемлемо.

Как ни странно, практически все назначенные восприняли это вполне нормально. Поскольку они «чистыми» наемниками не были, то и ущерба репутации не понесли. А косые взгляды и скабрезные намеки парней Суи сразу окоротил Бьярн, предложив сказать лично ему все, что «паршивые кровопийские ублюдки» несут на поганых языках, высунутых из трипперной задницы старой маркитантки. Желающих не нашлось.

Но Бертраб вновь пережил шок от того, что ему — наследнику благородного рода! — предлагается возглавить… без малого золотарей! Пожалуй, никогда еще мальчишка не был так близок к дезертирству, однако Елена прочитала ему более детальную лекцию о роли саперных работ в будущей войне и, соответственно, почете для того, кто будет сокрушать вражеские замки. Опытный Бьярн совершенно серьезно, без тени шутки описал пару эпизодов из личной практики, когда лопата превозмогала меч. Марьядек пересказал несколько случаев, когда непобедимых горцев забрасывали стрелами из-за возведенных на скорую руку валов и рвов, а после наваливались на расстроенные боевые порядки. Дядька, понявший, что у воспитанника появился неплохой шанс отсидеться вне боя, просто упал на колени, заклиная Бертраба слушаться мудрых господ, которым лучше знать. Артиго же сумрачно сообщил, что когда на рытье благословляет «Светлейший и могущественный государь», позорным тут может быть лишь отказ. И туманно посулил вожделенное рыцарство. Здесь Арнцен сломался и понуро начал исполнять вмененную обязанность.

А Елена, в числе прочего, задумалась о символике первой саперной части новой армии. Армии, которую лишь предстояло создать… Но, в любом случае, все военное искусство материка строилось на действиях «от замка», с опорой на крепостные стены. И Елена была уверена, что традиционный модус операнди «осаждаем полгода, теряем половину армии больными, затем уходим, ибо грешны, и Господь победы не дал, а деньги кончились» — решается. И решается как раз хорошо организованным инженерно-саперным корпусом. Еще, конечно, артиллерийским огнем, но для этого предстоит изобрести порох.

В таких раздумьях время летело незаметно, и Елена потеряла счет минутам и часам, пока не завыла труба. Женщина встрепенулась, ожидая засаду, начало встречного боя или еще какую напасть. Но злодеи себя не проявляли. Всего лишь конец дневного марша. Ночевка.

Елена развернулась в седле, демонстрируя гибкость позвоночника, нашла глазами несчастного Арнцена, который даже не трясся, а скорее «бултыхался» на своем коньке. Лекарка ободряюще улыбнулась будущему рыцарю, и у того навернулись искренние слезы от понимания: пришло время идти к телеге с шанцевым инструментом.

Что же в городе… — подумала будущая создательница инженерно-саперного корпуса.