Справедливость для всех - Игорь Николаев

устах вино обращается горячей кровью. Рыжеволосая беглянка из ада, которая вырывала больных и рожениц из объятий самой Смерти. Даже «полчеловека» она сумела вернуть к жизни, да еще прирастила ему чертову лапу и дьяволову ногу, а в глазницу вставила черный бриллиант, способный заглядывать на Ту сторону.

«Страшилы» — прозвали их. И Страшилы надвигались на Дре-Фейхан во главе орды северных дикарей-людоедов, что повелевают зверьми, тьмой и духами.

Клодмир отставил кубок, посмотрел на собеседников — рыцаря Больфа, Стражного советника Лауля Масе (отвечает за охрану, правопорядок, состояние ворот и стен) и горского командира. Последний именовался вычурно, по старым традициям: Цигль Ференц из рода Хуссзн. Серебряная цепь на плече у него была весьма тонкой и легкой, выдавая худородное происхождение, но рекомендации более чем достойными. В отряде Цигля имелось сорок два человека, но десяток болел и временно утратил боеспособность. Остальные дневали и ночевали в доспехах, с оружием под рукой. Не то, чтобы «цыплята» боялись каких-то там страшилов, просто уговор есть уговор, особенно с подписями, а также мешочком добрых монет поверх документа.

Городской совет пыжился и шумел, стараясь продемонстрировать значимость, однако именно эта тройка плюс Клодмир нынче решали, как оборонять Фейхан от нежданной беды. И сейчас гости слушали шпиона, который по приказу островного посланника следил два дня за приближающимся отрядом.

Клодмир это все уже знал, потому не слушал, а наблюдал за лицами рыцаря, советника и горца. Видел то, что хотел бы видеть — сосредоточенность, внимание, сдержанное спокойствие — и радовался. Хоть что-то славное в этой скверной ситуации и в позорном городишке: люди, ответственные за оборону, понимают, что и как следует делать. Дай волю прочим, они открыли бы настежь ворота и сами выдали бы на расправу Гипсовщицу, лекаришку, а также погромщиков больницы.

— А еще на привалах они… топают, — пробормотал шпион. Бедняга был измучен опаснейшим походом в одиночку, холодными ночевками, страхом и голодом. Он тяжело кашлял и едва держался на ногах, но дисциплинированно вспоминал и пересказывал увиденное.

— Что?.. — не понял Метце. — Что они делают?..

Клодмир поднял руку, останавливая допрос и участливо предложил:

— Выпей. Подкрепи силы.

Лазутчик жадно хлебал подогретое вино с перцем и сахаром, напиток и в самом деле приободрил больного, вернул энергию слабому голосу.

— Недолго осталось, — кивнул Папон. — Закончи рассказ, потом отдохнешь вволю и получишь награду.

— Да, господин, — закивал шпион.

— Так что делают эти выродки? — повторил Метце. — Что значит «они топают»?

Рыцарь был недоволен и не считал нужным скрывать это в подобной компании. Больф изначально советовал не нарываться и прекратить договор с Готдуа без эксцессов, как положено. Разойтись миром, а там уж Пантократор рассудит. Но коль советникам приспичило самим себе в штаны сунуть уголек, то сделать все надо тихо и быстро: кинжал, веревка, темница. В результате городские организовали по-своему и предсказуемо наложили в красивые шерстяные чулки. А кому теперь чистить грязные — чужие! — портки, спасая день? Ответ очевиден.

— Господин… — замялся дозорный. — Это тяжело описать, лучше показать. Они делают вот так…

Он встал посередине комнаты, дважды громко хлопнул в ладоши, а на третий раз еще и ударил пяткой в пол. Повторил тот же порядок вторично и пропел в такт:

— Мы вас! Мы вас!!..!!!

Последнее слово лазутчик стыдливо проглотил, заменив полуразборчивым мычанием, впрочем, суть была очевидна.

И снова захлопал. После третьего цикла Папон махнул рукой, прекращая балаган.

— И что это значит? — недоуменно спросил он.

— Господин, — потупился дозорный. — Это совсем непонятно в пересказе. Плохо смотрится. Когда показывает один человек. Но когда так вот хлопают и топают несколько десятков…

Клодмир честно представил то же самое в исполнении толпы, не заметил никакой разницы и лишь покачал головой. Рыцарь переглянулся со стражным советником и, судя по выражению лиц, оба тоже не поняли, что здесь такого.

Лауль прокашлялся и уточнил:

— Говоришь, им нравится?

— Очень! — закивал дозорный.

Советник вновь кашлянул и подытожил:

— Дикари!

Человек опять замялся, переминаясь с ноги на ногу, он явно хотел что-то добавить, однако не решался.

— Говори, — приказал Папон.

— Господин… они кажутся уверенными. И топают очень… старательно. Мне показалось, это часть какой-то подготовки. Ритм очень… военный. Грозный.

Квартет переглянулся и дружно уставился на безымянного шпиона. Лазутчик потупился, опустил взгляд и начал переминаться с ноги на ногу, бормоча затихающим голосом:

— Простите, достойные господа… мне показалось… важно…

— Достаточно, — махнул рукой Папон. — Ступай на кухню, пусть тебя накормят. И выделят какую-нибудь комнату… Сторожку. Завтра пусть его осмотрит лекарь, городской, — Клодмир взглянул на советника, тот кивнул, подтверждая.

Шпион ушел, заметно пошатываясь и кашляя уже почти беспрерывно. Несколько минут четверка ответственных лиц молча сидела, думая каждый о своем. Папон сложил руки на животе, глядя в слепое окно. Рыцарь хмурился и сердито двигал бровями, советник просто хмурился и молча шевелил губами, будто считал про себя. Горец поигрывал кинжалом, вытаскивая его наполовину из деревянных ножен и со стуком загоняя обратно, без демонстрации, по привычке.

— Что делать будем, господа? — спросил, наконец, советник Масе.

— Как обычно, — сразу же отозвался Больф. — То, что делали много раз до того и будем делать впредь. Защищаться.

— Они идут… — задумчиво проговорил Папон. — Идут быстро…

Сказал и чуть сам себя по губам не ударил. «Они идут» — совсем как в бормотании баб на рынках, черни в подворотнях, слуг в кухнях и убогих каморках, на отдыхе после тяжких трудов.

Больф поднялся с высокого стула, встал, похожий на циркуль благодаря длинным ногам и чулкам в обтяжку. Передвинул на столе пару бокалов и бутылку. Не смущаясь, вытянул из ножен трехгранный кинжал и прочертил глубокую борозду прямо в столешнице. Советник — владелец дома и стола — скорчил недовольную физиономию, но смолчал.

— Дорога, — рыцарь углубил царапину, вызвав еще большее, хоть и молчаливое недовольство Масе. — Фейхан, — город символизировала чаша на подставке с маленькой жаровней, чтобы греть вино углями.

— Враги.

Противников обозначил стакан.

— Их передовой отряд идет быстрым маршем, опережая основные силы. Около полусотни бойцов, если верить вашему… соглядатаю, — Больф покосился на Папона, тот молча кивнул, подтверждая.

— Малый обоз, припасов едва-едва, — продолжил рыцарь. — Все вложили в скорость перехода. Не позже чем послезавтра они будут здесь. И хотел бы я знать, какому демону эти мерзавцы продали души, чтобы не потерять хотя бы четверть отряда на скором зимнем переходе!

Метце вздохнул, смиряя гнев, продолжил описание диспозиции.

— Главные силы идут следом, отставая примерно на сутки, может дольше. Скорее дольше. Если верить слухам, — Больф постучал острием по условному «северу» относительно чаши. — Отсюда идет подмога. Еще один большой отряд.