Справедливость для всех - Игорь Николаев

— разумные и ответственные люди, которые сразу приняли замысел и энергично поучаствовали. Хотя… У Папона создалось впечатление, что церковник все сделал бы сам и бесплатно, имея какие-то личные счеты и претензии. Да и деньги Шабриер сразу раздал нищим, «очищая» их богоугодным деянием. Ну и ладно, уже его заботы, главное, чтобы дело спорилось.

После этого юнец, вновь оставшийся на бобах, обязан был по всем канонам здравого смысла обдумать заново щедрое предложение Острова. И… опять неудача! Сумасбродный недомерок и его убогая свита провернули невероятный финт и решили в очередной раз обломать зубы о прочные стены Фейхана. Клодмир устроил наглядную демонстрацию того, что желания сии бесплодны — распустил по всей округе слух насчет полусотни страшных наемников. Снова не вышло!

Папон злился, утратив не то, что контроль, но и само понимание происходящего. Артиго творил нечто малоосмысленное и заведомо обреченное на провал. Но делал это упорно и весьма последовательно, будто знал что-то особенное, заведомо гарантирующее успех бессмысленному предприятию. Что мог знать мальчишка, ставший поначалу для всего Сальтолучарда головной болью, а затем шансом на превращение грандиозного провала в не менее грандиозную победу? Или юнец попросту глуп и предводительствует стадом глупцов?

Не слушая перепалку совета, против которого выступил советом же нанятый рыцарь, Папон вызвал в памяти лицо юного Артиго — бледное, с упрямо сжатыми губами, а также тенью неизбывного страха в черных глазах. Клодмир представил мальчика и спросил у воображения:

«Что задумал плюгавый недоносок… На что надеется? Каких несуразностей насоветовали ему ничтожные, бесполезные спутники?..»

* * *

— Ты изменилась, — сказал Чернхау, внимательно глядя на ученицу.

Кажется, мастер взял с собой всех домочадцев, они спрятались под тентом на большой повозке, боязливо следя сквозь шнуровку и прорехи. Транспорт нестандартный, под упряжь на двух ослов, и загружен основательно. Лошади такое никак не потянули бы.

Фехтмейстер будто и не замечал холод, он был одет как обычно, по-домашнему, в свободную рубаху с засученными рукавами, такие же широкие штаны и тапочки на кожаной подошве с обмотками. Только большой толстый плащ с капюшоном накинул на плечи. Вместо оружия Чернхау держал в руках тонкую цельнометаллическую трость с каменным яйцом в качестве навершия — аксессуар, оружие и тренировочный снаряд в одном предмете. На протяжении всего разговора фехтмейстер, перебирая пальцами по стержню, поднимал и пускал трость, как поршень.

— Время идет, все меняется, — отозвалась Елена с высоты седла. Подумала немного и спрыгнула на землю, чтобы показать уважение старому великану. После нескольких часов езды ноги едва не подломились, но женщина устояла.

За спиной, ловя последние лучи заходящего солнца, точнее, свет короны, раскладывался лагерь. Снег, похоже, отменился, и луна обещала быть яркой, значит освещения хватит. Суи выставлял караулы, застучали «саперные» кирки, выбивающие холодную землю. Впереди Чернхау плотнее запахнул ворот зимнего плаща, покачал бородой, внимательно осматривая бывшую ученицу.

— Покидаешь Фейхан? — спросила Елена.

— Да. Городской воздух делает человека свободным. Но… — мастер вздохнул. — Временами он становится, как бы так сказать, очень вредным. Думаю, где-нибудь на берегу мне будет дышаться легче.

На переговаривающихся обращали внимание, негромко комментировали — бандитам Суи было интересно, что за могучий седовласый дед, который говорит с Алой Стервой на равных, а она ему еще и отвечает со всем уважением. Однако никто в разговор не вмешивался, очевидно все по умолчанию пришли к мысли, что судьба бородатого «медведя» — это забота Хель-Хелинды.

Громко завопила Мара, призывая к порядку и обещая скорое «пожрать». Кампфрау тоже вписались в банду, как родные и заняли привычную нишу «котловых», а также ответственных за мелкий хозбыт — починку одежды и прочие заботы. Кое-кто поначалу не согласился, но этому кое-кому выхлестнул рукоятью меча несколько зубов Колине, а затем и Дьедонне пришел разбираться, кто здесь бычит на оруженосца и его супругу.

— Что нынче в городе? — поинтересовалась Елена.

— Разное, — неопределенно ответил Чернхау. Снова тяжко вздохнул и откровенно вымолвил. — Хелинда, я не скажу тебе ничего про то, как Дре-Фейхан готовится к вашему приходу. Делай, что хочешь, но все равно не скажу. Это мой дом… был, как бы так сказать. Но я к нему привык, жил там долго и то были хорошие годы. Ну… или, по крайней мере, не самые дурные. Город обошелся с вами дурно. Вы вправе ответить несправедливостью на несправедливость. Но… я в этом не помощник.

— Но ты… — Елена хотела сказать «бежишь», но передумала, не желая оскорблять мастера. — Все же покинул Фейхан.

— Если вы не преуспеете, будут… неприятности. На радостях станут сводиться прежние счеты и все такое. У меня, как бы так сказать, имеются кое-какие недоброжелатели. А кентарх вообще бегает, пуская из ушей пар, словно ты лично ему в задницу пчел из меха надула. Думаю, попаду и я под горячую руку. Я же натаскивал всю вашу братию. И тебя лично. А если победите…

Мастер поглядел на воинство и закончил:

— Я видел, на что похож город, оказавшийся в руках солдатни. Видеть снова не хочу. Так что, получается, снова передо мной дорога дальняя. Надеюсь, гладкая.

Он со значением поглядел на собеседницу при слове «гладкая».

— Чудо, что тебя выпустили, — отметила женщина.

— А я и не спрашивал, — отозвался Чернхау таким тоном, что было ясно — эту тему он развивать никак не намерен.

— Куда теперь?

— На запад. Думаю… — фехтмейстер и в самом деле замолчал на пару секунд. — В Малэрсиде мне найдется уголок.

Малэрсид, это Вартенслебены, подумала Елена. Может, стоит черкнуть для «медведя» что-нибудь вроде рекомендательного письма? Такие навыки оценят по достоинству и Кай, и Флесса. Но… нет. Черт его знает, как Люнну-Хель вспоминают в герцогстве запада, не станет ли рекомендация наоборот, билетом в неприятности, а то и в темницу.

— Ступай, — негромко вымолвила она. — Кстати, я тебе задолжала за чекан.

— Пригодился? — добродушно усмехнулся фехтмейстер, глядя на пояс, за которым хранился названный предмет.

По итогам схватки с Колоритом Елена решила, что с молотком вышло хорошо, однако дальше все же следует сделать упор на шест и копье. Может быть, полэкс, в общем, что-то длинное, с древком. Чтобы не пришлось опять, как дуре, скакать вокруг бронированного чувырла, пытаясь достать его коротким оружием. Освоение новых фокусов женщина решила оставить на потом, когда завершится эта кампания, и продолжила носить чекан. К тому же здесь имелся значимый агитационный момент — полезно держать на виду инструмент убийства, который ярко и эффектно использовал при обществе.

— Более чем пригодился, — ответила она. — Более чем.

— Сколько?

— Один, — честно признала женщина. — Но большой и очень опасный.

— Мое учение помогло?