Справедливость для всех - Игорь Николаев

— Три десятка лучших воинов мира, — со значением напомнил Клодмир. — Которые одним сплоченным отрядом навалятся на любого, кто сумеет проникнуть внутрь стен. Если сумеет. А представьте, как упадет боевой дух защитников, если эти лучшие из лучших соберутся и уйдут накануне битвы.

В глазах Метце Папон отчетливо читал ход мыслей рыцаря. Тот мучительно размышлял над тем, не убить ли попросту всех незваных помощников? Ополчения десятикратно больше. Справятся. И даже с приемлемыми потерями, если грамотно распорядятся арбалетами. Экономия опять же — в казну вернутся уплаченные средства, и трофеи добавятся. Но… плохо для репутации, упомянутого боевого духа и вообще скверное решение. Увы, придется забороть великое искушение.

— Давайте советоваться и решать? — Клодмир постарался улыбнуться как можно куртуазнее и обаятельнее. Судя по кислым физиономиям городских — они вынужденно приняли его в качестве равноправного организатора. Требовалось лишь решить, какой образ действий даст Готдуа больше шансов не умереть и выразить согласие на дальнее путешествие. И, решив, аккуратно навязать «соратникам» именно это решение.

— Да, пока не забыл, — вскинулся Больф. — Та девка.

— Какая? — не понял советник.

— Та, которая нас предупредила.

— Ах, да. И что с ней?

— Я хочу ее повесить, — прямо сообщил Метце. — Без суда, обсуждений и споров. Без воплей городского совета. Как на войне. Прямо завтра.

— Зачем? — удивился Масе. — Почему бы тогда ее просто не выгнать? Помрет за стенами, на нас греха не будет.

— Надо поднять настроения средь горожан. Девка вполне сойдет за баронского шпиона.

— Но ведь она же наоборот… — советник задумался. — Да, и впрямь, кто это знает… Она ведь сейчас в тюрьме?

— Да. Заткнуть ей рот и красиво повесить на закате, — деловито расписал Метце. — Людям понравится. Заодно все узнают, что лазутчица хотела открыть ворота супостатам. Стражники будут начеку.

— Хммм… Ну, ежели считаете, что казнь полезна, — развел руками Лауль. — Девка не городская. И в тяжкую военную пору, быть может, лучше, в самом деле, обойтись без суда. Переговорю с Бостом, думаю, судейский советник будет не против.

— Шапюйи развопится, — досадливо подсказал Метце. — Он же поборник закона. Нет казни без приговора, приговора без суда и все вот это.

— Пусть вопит, — решил советник. — Благо Дре-Фейхана превыше всего. В крайнем случае, наймем другого законоведа.

— Отдайте лучше девку моим славным парням, — предложил Цигль, скабрезно щеря некомплектные зубы. — Исход будет тот же, зато путь гораздо веселее. Это очень… хе, поднимет. И настроения тоже.

— Довольствуйтесь городскими шлюхами, — кисло отрезал Масе. — Тем более, им за вас платит городская казна.

— Как скажете, — не стал настаивать горец.

— Решено, — свел вместе ладони Папон, которого уже начало раздражать это стремление визави постоянно отвлекаться на что-то стороннее. — Теперь давайте все же о насущном.

Больф, наконец, открепился от окна, и четверка села за столом, чтобы говорить о важном.

* * *

За несколько дней до судьбоносного совещания защитников славного и вольного Дре-Фейхана.

— Дело спорится. Довольно таки неплохо, — сообщил Бертран.

Только вчера Елена узнала, что командира, оказывается, имеется прозвище, да притом громкое, говорящее: «Топор». Хотя никакого топора Суи не носил. Во всяком случае, пока.

Импровизированный штаб предприятия собрался вокруг стола, на котором утвердился макет Свинограда. Грубый, сделанный из дощечек, палок и глины, однако довольно точный.

— Два вопроса имею до вас я, — слегка вычурно произнес Бертран, ощутимо дергавшийся, как на иголках. Впрочем, судя по увиденному прежде, то было естественное состояние для наемника. Суи казался уверенным в себе, но постоянно о чем-то беспокоился, решал некие проблемы, в общем, как говорится, «был на взводе». В противовес командиру Фэйри казался оплотом хладнокровия, а два старших унака вообще смотрели на происходящее с добродушным юмором.

— Первый. Так все же, как мы попадем внутрь? Второй. Что станем делать после?

— Второй особенно к месту, — саркастически отметил Раньян.

— Объясняю, — Бертран опять наклонил и вывернул голову, став похожим на одноглазого ворона. — Вот мы идем избранным отрядом лучших воинов. Доходим быстро.

Он опустил руку на стол, изобразил шагающего человечка с помощью указательного и среднего пальцев.

— Становимся лагерем, заселяем брошенные дома и все такое. Городские смотрят на это со стен, кричат всякие гадости, показывают непристойные жесты… и не только жесты. Но дурного не ждут, потому что нас мало. Ночь, тьма… если повезет.

Суи тревожился все больше.

— Допустим, происходит чудо, ворота каким-нибудь образом открываются изнутри.

Все как-то вдруг и одновременно покосились на Хель. Рыжеволосая осталась недвижима и бесстрастна, будто всеобщий интерес не имел к ней ни малейшего отношения.

— Открываются… — «ладонный человечек» пнул указательным пальцем имитацию городских ворот, сделанных из широкой стружки. Ворота упали.

— И… — Суи поднял руку, изображая всем телом живой интерес.

Он внимательно посмотрел на временных соратников, будто желая вселить в их души предельное внимание к обсуждаемому.

— И наши полсотни чудо-бойцов оказываются против городского ополчения. Сколько там, больше полутысячи? Да еще все жители, которые тоже делов разных могут натворить.

Суи поочередно тронул пальцем башни у западных ворот.

— Допустим, захватываем посты и не даем затворить. Можно закрепиться и отбиваться тут, пока не подойдут главные силы. Удержать ворота. Но это надо продержаться целый день, самое меньшее. Лучше рассчитывать на два. Нас просто выбьют. Забросают стрелами с соседних башен, они стоят близко. С крыш домов. Затем пойдут в контратаку всеми силами, задавят числом. Особенно при помощи «цыплят».

Бертран глянул на Марьядека, но изувеченный горец вроде и не расслышал обидное прозвище. Хромец сидел, баюкая на единственном колене свежевыструганную деревянную ногу. Носить ее он пока не мог, раны еще не затянулись должным образом. Но уже привыкал к будущей опоре. По особой просьбе калеки, ногу выстругали специальную и оригинальную — с навершием в виде большого козлиного копыта. Специально под нее кузнец Перевала готовил фигурную подкову. В полной сборке и на ноге протез обещал быть… выразительным.

Этого символизма Елена понять не могла — Ювелир не был связан с «козлиной» темой, как земной дьявол. Но решила не спрашивать — пусть калека веселится, как может, главное, чтобы сохранял бодрость духа и энтузиазм.

— Но даже если горожане атаковать не рискнут, — Суи продолжил развивать скептицизм. — За день они возведут баррикады на всех прилегающих улицах. За два натаскают камней с кирпичами, поднимут глухие стены в рост человека. За три — в полтора и выше.

Бертран взял из небольшой корзинки пригоршню камешков и поместил на улицы макета, иллюстрируя сказанное.

— И обладание воротами почти что обесценится, — задумчиво проговорил барон Молнар, сложив руки на груди.

— Да, — кивнул Суи. — Конечно, лезть через баррикады и временные стенки проще, чем на крепостные. Но