Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

О тех, кто отнимал жизни с куда большей лёгкостью, чем спасал их. О тех, кто оказался в стократ страшнее бесконечных залпов артиллерии и жутких неуклюжих боевых машин, перемешивающих своими гусеницами влажную от крови грязь и мёртвые тела в отвратительную кашу.

Он хорошо помнил страх, с которым его дед говорил о Распутиных.

И сейчас он очень хорошо понимал своего деда.

— Григорий, мы ведь всё ещё друзья, ведь так? — спросил он негромко.

— Да, Василий, — холодным и безэмоциональным тоном ответил тот. — Мы всё ещё друзья.

Распутин повернулся и посмотрел на дрожащее под тонким одеялом тело Елены. Единственный ребёнок его единственного сына. Злобная насмешка судьбы, из-за которой эти дети должны платить за то, какой мир они все в итоге создали.

Повернувшись, Григорий коснулся плеча обмякшего в кресле парня. Затем глянул на часы. По его прикидкам, у них имелось ещё три минуты…

— И если этот мальчишка спасёт её жизнь, у него никогда не появится более верного союзника, чем я.

* * *

Резкий вздох. Я распахнул глаза и огляделся по сторонам.

Снова то же место. Та же гладкая, как зеркало, тёмная водная гладь, что бесконечным полотном уходила до затянутого мрачными тучами горизонта.

— Я смотрю, ты совсем дурачок, да? — прозвучал весёлый голос за моей спиной.

Обернувшись, ожидаемо увидел его. Точно такой же, как и в прошлый раз, чёрный костюм-тройка. Тёмно-синий галстук с золотой булавкой. Белоснежные перчатки и зеркальная маска, что полностью закрывала его лицо.

Зеркальнолицый по-хозяйски развалился в резном деревянном кресле рядом со стоящим прямо на водной глади столом.

— Ну, по крайней мере, у меня получилось…

— Ну, по крайней мере, у тебя получилось, — передразнил он меня. — Ничего у тебя не получилось. Если бы я не позволил тебе сюда попасть, то ты так бы и валялся в этом кресле.

— А чего тогда пустил? — задал я так и просящийся вопрос.

— Ладно, — вздохнул он. — Уел. Мне стало любопытно, чего ты хочешь. Не каждый решится на подобную глупость, чтобы переговорить со мной.

— То есть ты…

— Даже твой отец говорил со мной всего лишь раз, — перебил он меня. — А ты уже второй заглядываешь. Понимаешь, к чему я?

Кажется, что в его голосе звучало весёлое любопытство.

— Ну раз ты такой умный, то, должно быть, уже знаешь, зачем именно я пришёл, — произнёс я, подходя ближе.

Вроде ступал по твёрдой поверхности, но всё равно как-то стрёмно было. Каждый шаг пускал круги по воде. Всё ждал, что водная гладь провалится подо мной и я скроюсь в этой холодящей сердце тёмной глубине.

— Да, — подтвердил он. — В курсе. И мой ответ: нет.

Ну, не буду говорить, что у меня в груди всё упало от такого заявления.

— И? — спросил я его.

— Что «и»? — спросил он в ответ.

— Если бы всё было так просто, то ты бы не устроил эту… — Я обвёл рукой странное «нечто», где мы находились. — Эту встречу.

Зеркальная маска «смотрела» на меня несколько секунд. Очень и очень долгих секунд.

А затем он рассмеялся.

— Ладно, признаю. Уел меня второй раз. Действительно, если бы всё было и правда так просто, то нет. Мы бы действительно не встретились.

— Потому повторяю свой вопрос, — сказал я. — И?

И сделал приглашающий жест рукой, предлагая ему продолжить.

— И ты не получишь здесь того, на что надеешься, — сказал он после небольшой паузы. — Власть над контрактами имеет лишь тот, кто их заключал.

Сколько всего я испытал после того, как услышал это. Всё! Вот оно, прямое подтверждение! Если это действительно правда, то плевать, что там успели набедокурить мои Разумовские. Я от всего этого дерьма свободен!

Почувствовал ли я облегчение в этот момент? Да, отчасти. Но только отчасти. Потому что, как бы приятно ни было узнать такой любопытный нюанс, пришёл я сюда не за этим.

— Тогда почему заключённый с Ильёй Разумовским контракт убивает её? — задал я прямой вопрос.

— Кровь, — ответил он.

— В каком смысле?

— В самом прямом, — ответил хозяин этих мест и знакомым мне жестом щёлкнул пальцами. Рядом с ним появилось ещё одно кресло. — Садись, чего уж. В ногах правды нет. А умирает твоя подружка потому, что коснулась твоей крови. Это пробудило силу договора.

— Я всё равно не понимаю…

— И немудрено, — хмыкнул он, наблюдая за тем, как я уселся в кресло. — Эти силы старше самого человечества, а ты тут такой молодой и прекрасный решил, будто способен осознать их за пару минут? Не смеши меня, Александр! Я жил на этом свете ещё в те времена, когда максимум, на что были способны ваши предки, — это тыкать заостренной палкой в животных. Я видел, как ваши цивилизации рождались и исчезали без следа. Потрясающие в своей красоте города и дворцы, которые обращались в пыль под властью времени и человеческих пороков. И ты мне говоришь, что не понимаешь?

Он наклонился ко мне и негромким голосом произнес:

— Конечно, ты не понимаешь. Ты и не сможешь понять! Но это не имеет никакого значения, ведь так? Что такое жизнь человека? Она коротка, как пламя свечи. Ваш век недолог. Потому вы так энергичны и целеустремлённы. И потому ты сейчас здесь. Потому что хочешь её спасти. Потому что она дорога тебе.

— Она…

— А вот это меня уже не волнует, — перебил меня голос. — Вопрос не в способе. Вопрос в желании. Действительно ли ты хочешь получить то, зачем пришёл?

Вопрос, однако. Понять бы ещё, к чему он.

— К чему этот вопрос? — спросил я его прямо.

— Это суть всего, Александр, — ответил он. — Наши достижения — это прямое следствие наших поступков и решений. Нашего выбора и наших желаний.

— Ты меня не понял, — покачал головой. — Я не об этом спрашивал.

Кажется, он удивился. Плечи чуть расправились. Голова приподнялась.

— Тогда…

— Как мне спасти её, — перебил я его. — Ты не разводил бы здесь демагогию, если бы это не было возможно.

Закрытое зеркальной маской лицо чуть наклонилось вбок.

— И то верно.

Кажется, я услышал усмешку в его голосе? Или мне послышалось?

— Как? — задал я вопрос.

— Всё очень просто, Александр. Смерть почти всех Разумовских, которые раскрыли в себе мой дар, нарушила все договорённости. Как я уже сказал, власть над контрактами имели лишь те, кто их заключает. И твоя семья хранила эту информацию в тайне. Уверен, что те, кто решил избавить мир от них, совсем не такого исхода ожидали, когда некоторые из них вдруг резко начали умирать