Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Игорь заворожённо смотрел на оружие. Небольшой пистолет, и какой-то… неправильный. Похож на детскую игрушку из пластмассы, и в то же время не оставляет сомнений: настоящий, сделан, чтобы убивать… Словно дежа-вю, вспомнился кошмар с участием капитана Жмурина, очень реальный кошмар, в котором участвовало чем-то похожее оружие, — может, и сейчас всё привиделось? А он, Игорь, тихо и мирно спит в изоляторе… Он поднял руку, коснулся головы — там набухала болезненная шишка. Очень болезненная…

Не сон… Всё наяву.

— Говори! Пристрелю ведь!

Пристрелит… Как только поймёт, что Игорь и в самом деле не понимает, чего от него добиваются, — пристрелит. А если бы вдруг понял, если бы вдруг отдал эту не пойми какую камеру, — результат был бы тот же: пуля в голову. Теперь у Орлова пути назад нет.

— В Зою Космодемьянскую решил поиграть, — по-своему истолковал Константин раздумья Игоря. — В партизана на допросе. А если я тебя не сразу прикончу? Если по кусочку отрезать начну?

— Барби… — начал было Игорь, но Орлов не дал закончить:

— Куколка в душевой. Только что отправилась. А как долго она намывает свои прелести, всем известно. Хотя они того стоят… Ну так что, займёмся ампутацией без наркоза? Или сам отдашь?

— Буду кричать…

— Кричи, — разрешил Константин равнодушно. — Надрывайся. Вчера Стас Марата лупцевал, тот орал, словно его не били, а кастрировали. Так хоть бы кто нос из каюты высунул. Ты тут сидишь и не представляешь, что у нас творится.

И тут Игоря осенило. Свёрток! Свёрток, который Барби оставила в изоляторе. По размерам очень похож на переносную камеру — ту самую, которой велась съёмка места преступления. Но что за интрига вокруг неё закручена?

— По-моему, Барби — не совсем то, чем хочет казаться… — озвучил Игорь свою догадку. — Вернее, совсем не то. Она…

Орлов хохотнул издевательски:

— Хе-хе-хе… Она, наверное, галактическая шпионка с Бетельгейзе? В левой груди рация, в правой взрывчатка?

Затем резко посерьёзнел:

— Всё, время для раздумий вышло. У тебя три секунды на ответ.

Три секунды — огромный срок. Невообразимо большой, особенно если это три последние секунды твоей жизни, и ты про это знаешь. Можно успеть очень многое. Правда, мысленно, — стометровку, как ни старайся, не пробежишь, и даже неполную разборку автомата Никонова не произведёшь. Но мозг работает со скоростью, непредставимой в менее критических ситуациях…

— Ра-а-а-з!

Пистолетик поднялся в вытянутой руке, уставился крохотным чёрным зрачком в лицо Игоря, и уже не казался игрушечным — что за ерунда, вполне смертоносная машинка, просто не металлическая — пластик да керамика, есть такие, и стоят, по слухам, баснословно дорого, не каждому террористу по карману; попробовать дотянуться, выбить? — глупо, Орлов готов именно к этому, а все познания Игоря — трюки, что он видел в стереобоевичках, эффектные, но едва ли применимые в жизни… Так что же, стоять и ждать, когда прилетит керамическая пуля?..

— Два-а-а-а…

Он ведь выстрелит, непременно выстрелит, не блефует — лицо стало другим, отстранённым, ему, наверное, всё-таки не часто приходилось убивать людей вот так, спокойно глядя им в глаза; интересно, разговаривал он с Настей, держа её под прицелом? Или сразу нажал на спуск? Настя… А ведь что-то тут не сходится, ведь на самом…

Губы Орлова шевельнулись, чтобы произнести слово «Три!», Игорь понял, что паузы не будет, что выстрел грянет сразу, что Константин уже настроился на убийство…

— Там! В изоляторе! — быстро выкрикнул он. — Под койкой!

«Только не стреляй, ведь надо же проверить, ведь я мог и соврать… Ну опусти же пистолет, и забирай свою ненаглядную камеру, посмотри, как я раздавлен, как дрожат у меня губы, — какого подвоха можно ждать от такого слизняка?» — мысленно твердил Игорь, почему-то уверенный, что его заклинание подействует, что именно так Орлов и поступит. Твердил — и осторожно, бочком, приближался к диатермокоагулятору. Штучка компактная, но массивная, и, как убедился сегодня Игорь, ничем, кроме ножек-присосок, не крепится к подставке.

Константин не выстрелил. Но и не полез под койку. Дёрнул стволом в сторону изолятора:

— Доставай!

Игорь двинулся туда медленно-медленно. Отсрочка получена, но как её использовать — непонятно. Про койку он сболтнул сгоряча, первое, что пришло в голову. Хотя, не исключено, камера там — не так много мест в крохотном изоляторе, где можно её спрятать.

Он вплыл внутрь, лихорадочно пытаясь просчитать хоть какой-то план действий. Запереться — ничего иного в голову не приходило. Но Орлов тоже понимал, в чём единственный шанс Игоря, — и держался настороже. Двигался сзади, сохраняя дистанцию, а потом завис у входа в изолятор, опершись о люк, открывался тот наружу…

Свёрток действительно парил там, над самым полом, возле решётчатого отверстия пылесборника. Игорь дотянулся до него кончиками пальцев, потянул к себе — чувствуя, что тянет собственную смерть.

— Ну вот, — удовлетворённо сказал Константин, — а то: что за камера, какая камера…

«Сейчас выстрелит, — понял Игорь, — резонов медлить у него нет». И всё-таки он выдвигался из-под койки с микроскопической надеждой: вдруг пронесёт? Вдруг у Орлова есть ещё какие-то планы в отношении Игоря?

Раздался звук, значения которого он не понял, да и не вдумывался… А затем грохнул выстрел.

Подмосковье, элитный пригородный коттедж, 17 июня 2028 года

Человек, чьё имя было написано неровными буквами на смятом пакете из-под рыбьего корма, проснулся поздно, он всегда просыпался так, — когда у многих встающих по будильнику граждан рабочий день уже близился к концу.

Проснулся, и потянулся сладко-сладко, и повалялся несколько минут в блаженной истоме, окончательно переходя из мира грёз в суровую реальность. Впрочем, его личная, персональная реальность была не такая уж и суровая — человек любил и умел жить в комфорте.

Потом он вспомнил, что день сегодня непростой, особый, — и резко сел на кровати. Да уж, всем дням день, давненько не взрывались такие бомбы в виртуальном медийном пространстве…

Человек с сожалением посмотрел на существо, делившее с ним роскошное, прямо-таки королевское ложе. Существо свернулось калачиком, разметав по подушке шелковистые локоны и выставив из-под одеяла соблазнительную упругую попку. Человек вздохнул, утреннего продолжения ночных игр не получится, времени слишком мало (естественно, ночь и утро в его разумении несколько отличались от общепринятых).

Ладно, малыш, поспи, заслужил… Умненький мальчик, хорошо понимает, что только на амбразуру бросаются грудью, но если хочешь стать ТВ-звездой, вперёд стоит выставлять другую часть тела. Спи, звездёныш…

Человек поднялся, накинул халат, босиком пошлёпал в ванную, пол с