Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Пару десятилетий назад, при строительстве, этот первый возведённый на болотистой питерской почве небоскрёб именовали «Газпромовской Иглой», — и, как водится, ругали все, кому не лень. Уродует, дескать, исторический облик города, и прочая, и прочая, и прочая…

Позже повторилась история с Эйфелевой башней в Париже — постепенно превратившейся из железного уродца чуть ли не в символ города. «Игла» городским символом покамест не считается, но хулить её давно перестали, с гордостью показывают приезжим, как архитектурную достопримечательность.

Однако определение «газпромовская» из названия исчезла — просто «Игла». После Великой Метановой Революции нефтегазовый колосс отечественной экономики как-то очень быстро перестал быть колоссом, а затем и вообще перестал быть.

Но свято место не бывает пусто, и ныне «Игла» — огромный бизнес-центр, приютивший офисы преизрядного количества организаций: государственных, частных, коммерческих, благотворительных и прочих… И притом изрядная часть помещений выше пятидесятого этажа не занята, несмотря на вполне щадящую арендную плату, — газпромовцы в своё время явно страдали манией величия.

А сотые этажи, изначально пустующие, недостроенные и неотделанные, вообще стали излюбленным местом действия для легенд-страшилок городского фольклора. Например: где-то там, в тёмном железобетонном лабиринте, прозябает небольшое племя каннибалов — одичавшие потомки строителей «Иглы», таджиков-нелегалов, укрывшихся от насильственной депортации. Живут, и по ночам совершают рейды вниз, на обитаемые уровни, и захватывают с гастрономическими целями уборщиц и ночных охранников, а также припозднившихся секретарш и офис-менеджеров, неосторожно вышедших на запрещённый перекур в какое-нибудь укромное местечко…

Надо сказать, что в каждой шутке только доля шутки, а в основе почти любой легенды лежат подлинные факты, пусть даже искажённые до неузнаваемости. В ходе рейдов, раз в несколько лет проводимых на верхних этажах «Иглы», людоеды, естественно, не обнаруживались. Но интересные находки были: замаскированные складики чего-либо запрещённого и криминальные трупы, успевшие мумифицироваться…

Но это так, к слову, — интересующая меня контора располагалась на респектабельнейшем четвёртом этаже. Сколько стоила там аренда, оставалось только догадываться.

Я специально приехал пораньше, за пару часов до того, как начался рабочий день в большинстве офисов. Подозрений это не должно было вызвать — имелись здесь арендаторы, работающие круглосуточно. Например, брокерские конторы, поддерживающие связь со всеми мировыми биржами в режиме реального времени. Зато удалось без помех припарковать «гарпию» в то единственное место на автостоянке, что меня устраивало, — возле самой стены «Иглы».

Пришлось болтаться два часа по громадному зданию. Посидел в холле, у знаменитого фонтана (самого высокого в Европе среди расположенных в помещениях) — когда-то здесь на низеньких стеклянных столиках были расставлены пепельницы и разложены одноразовые зажигалки с эмблемой «Иглы» и телефоном арендного отдела, теперь же лежали лишь скучные бизнес-газеты… Затем перекусил в суши-баре, хотя терпеть не могу японскую кухню, — но выбирать было не из чего, ночные заведения здешнего общепита уже закрылись, дневные ещё не открывались.

Рабочее утро постепенно набирало обороты. Постоянно подъезжали машины — и на громадную стоянку под открытым небом, и на подземные паркинги. Мелкая конторская шушера маршировала дружными колоннами от метро и остановок общественного транспорта. Раздвижные двери многочисленных входов уже не сдвигались, а вращающиеся — крутились, не останавливаясь. Киты российской экономики поглощали ежеутреннюю порцию офисного планктона, чтобы вечером отрыгнуть её обратно…

Солидные люди начали прибывать позже — «блохи» одна за другой с характерным звуком опускались на посадочную площадку. Впрочем, начальственные лимузины прибывали в гораздо большем количестве, наглядно демонстрируя: аэрофобия у капитанов российского бизнеса весьма-таки распространена, по крайней мере в отношении сверхмалой авиации…

Забавно, что два дня назад моя одиссея начиналась в тот же час, и под косвенным прикрытием процесса, который сейчас довелось лицезреть. Всё идёт по кругу, и возвращается на круги своя… Почему вот только я, наматывая свои жизненные круги, сталкивался исключительно с антипатичными личностями? Рабовладельцы и рабы, менты-оборотни, прохиндей-доктор… Отморозки, живущие вне любых законов, — и отморозки, якобы следящие за их исполнением… И трупы, трупы, трупы, целая вереница окровавленных трупов за спиной…

Ладно, Гюрза, хватит философствовать. Пора делать дело.

Там же, чуть позже

Коридор перегораживала стена из зеркального, односторонне-прозрачного стекла. Позолоченная табличка скупо информировала, что за стеклянной стеной расположился «Интерспейс Консалтинг», — и ничего больше не сообщала. Давно замечено, что фирмы мелкие и несерьёзные стремятся впихнуть в свою вывеску как можно больше информации о себе, любимых, вплоть до лживых уверений: «Самые низкие цены!»

Люди же, способные арендовать половину площадей на элитном четвёртом этаже «Иглы», резонно полагают, что их и так все знают. А кто не знает, тому и незачем.

Двери беззвучно разъехались, и я шагнул внутрь, — от души надеясь, что покинуть «Интерспейс» придётся не ногами вперёд.

Как тут же выяснилось, лёгкость, с коей сюда попадали посетители, была обманчивой. За зеркальной стеной коридор пересекал новый барьер: металлическая стойка по пояс высотой, а над ней вновь стекло, доходящее до потолка, но уже двусторонне-прозрачное. Как я подозревал — бронестекло, способное выдержать попадание пули не самого мелкого калибра. Гранатомёт, вероятно, помог бы преодолеть сию препону, но поскольку столь полезного приспособления под рукой не оказалось, я вполне законопослушно шагнул в коридорчик, огороженный невысоким барьером из отполированных до яркого блеска металлических труб. Коридорчик тянулся вдоль стойки и заканчивался вращающимся турникетом из тех же труб, что и загородка.

Перед турникетом высилась арка металлодетектора — но неприятный звук, свидетельствующий, что я несу на себе компакт металла, способный угрожать жизням и здоровью интерспейсовцев, не прозвучал. Да и стояла эта устаревшая громадина наверняка лишь для того, чтобы отвлечь внимание от более современных и более незаметных детекторов. Но и они, современные-незаметные, промолчали…

Зато вероятность пройти фейс-контроль была невелика. Как только немудрёная компьютерная программа сравнит полученное от камеры изображение с фотографиями некоего Владислава Дашкевича, начнётся веселье…

Дело в том, что именно здесь, в «Интерспейс Консалтинг», трудился в должности вице-директора по каким-то-там-вопросам Валентин Валерьевич Стережной. Не самая распространённая фамилия, но именно так назвали Пастушенко и его замшевый приятель человека, пожелавшего лицезреть своими глазами не то мой труп, не то лишь отдельно взятую голову…

Оставалась, конечно, возможность совпадения. Стережных у нас в стране гораздо меньше, чем Ивановых, но даже в пятимиллионном Питере их обнаружилось больше десятка. Но сомнений не оставалось: он!

Дело в том, что минувшим вечером я побеседовал с дежурным секретарём редакции «Утра Петербурга»: хочу, дескать, найти Илону Модзалевич, мою знакомую… На самом-то деле я её уже нашёл — не так давно, на дне Пулковского водохранилища.

Как и ожидалось, секретарь встретила мои расспросы более чем настороженно: а кто я такой, да зачем мне нужна