Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Хуже всего пришлось Пармериону. Олаферовы кавалеристы безжалостно рубили македонцев, которые раз за разом становились все более и более уязвимыми к ударам тяжелой конницы. Видя подобное положение, старый полководец послал нескольких гонцов к царю за помощью, потому что уже весь левый фланг, вверенный ему, окончательно оторвался от остального войска, попал в персидские клещи и мог рухнуть в любой момент.

  Мегабиз не мог развить успеха подобно Олаферну. Гоплиты Кратера храбро сражались и не хотели отступать, прекрасно понимая, что покажи они спину врагу, как будут окончательно раздавлены. Каппадокийцам, очень сильно мешали македонский отряд верховых лучников, которые, отъехав в сторону, спокойно расстреливали тяжелую конницу персов. Завидя устремившихся к ним всадников, они отходили вглубь поля боя и вновь принимались за  дело. Конечно, большой угрозы они не представляли, но постоянно оттягивали на себя часть персидских сил.

  Продолжая атаковать Кратера, перс видел, как на Пармериона уже навалилась пехота парфов, кадусиев и прочего воинства. Пятясь под ударами кавалеристов, гоплиты встали вторым фронтом к спине Пармериона и оказались в мешке. Теперь уничтожение их было делом времени. Мегабиз очень надеялся, что ушедшие в отрыв всадники Атропата также взяли в мешок и Александра. Беспрестанно атакуя загнанных в мешок греков и македонцев, он уже праздновал победу, когда далеко впереди раздались протяжные крики. Это возвращались обремененные различной добычей воины Атропата, которые вместо тылового удара по александровому клину, принялись грабить незащищенный македонский лагерь. Крик ужаса вырвался из груди полководца, от осознания того ужаса, который совершили эти  жадные люди. И одновременно в ответ послышались крики боли и отчаяния со стороны Дария, возле которого в данный момент решалась судьба не только всей битвы, но и всей Персии.

  Верный своему плану, Александр ловко вывел из-под готовившегося смертельного удара всю свою армию и заставил персов наступать из невыгодных для себя условий. При этом их отряды не могли действовать по ранее одобренному царем плану, и теперь, из-за его срыва александровыми действиями каждый персидский полководец вынужден был, действовал только по своему усмотрению и пониманию обстановки.

  Высчитав для себя направление удара, македонцы  ринулись на ряды противника,  намериваясь вклиниться всей своей ударной частью в небольшой открытый промежуток в построении Дария, между центром и левым флангом персов. Именно здесь Александр решил искать себе победы, согласившись ради нее, на какое-то время пожертвовать своим левым флангом. Разгоняясь с каждым шагом, македонский клин, во главе с царем,  неотвратимо сближался с врагом, надежно прикрытый с фланга своей фалангой, конницей Филоты и греческими союзниками.

  Сатибарзан, легко сбил заслон из всадников Арета, которые не выдержали удар его панцирных кавалеристов. Развивая успех, перс обрушился на второй македонский отряд Филоты, прикрывавшего основную фалангу Александра. Это воинство состояло в основном из союзников. Они не особенно яростно бились с врагом, и поспешили отойти  под прикрытие фаланги. Преследуя свою добычу, персы налетели на гоплитов, которые сразу встретили их строем копий. Быстрого прорыва не получилось, и войны Сатибарзана завязли в яростной схватке, поднимая огромные клубы пыли, что очень ограничивало им видимость.

  Стремясь развить успех, Бесс поспешил вступить в бой со своими бактрийцами. Он  ловко обошел основной край александровой фаланги, и с тыла напал на  них.  Казалось, что ситуация полностью повторяется с той, что сложилась на противоположном фланге у Пармериона, но Александр считал иначе. Быстро разделив свое конное соединение, он бросил против атаковавших его бактрийцев храброго Клита, доверив ему сохранность своего тыла. Отчаянный рубака смело бросился на закованного врага вместе с легкими кавалеристами.

  Македонцы как голодные волки набрасывались по несколько человек на одного перса, ожидавшего честного рыцарского поединка один на один. Персидские всадники не были готовы к подобному подлому приему и жестоко поплатились своими жизнями за это непонимание. Многие стали заворачивать своих коней, и эта атака не принесла быстрой победы.

  Сам же Александр спешно перестроил фалангу Мелеагра в клин и бросил ее в прорыв, едва заметив, что нужный ему разрыв между персидским центром и его левым крылом быстро увеличился из-за того, что часть персидской  пехоты двинулась к Сатибарзану и Бесу, спеша добить отряд Филоты и окончательно развить успех. Именно туда устремился Александр, желая вырвать свою победу в этой страшной  битве. Связав  атакующих персов затяжным боем, царь упорно рвался к победе, стараясь при этом  удержать атакующих  гоплитов и конных  в едином  ритме движения.

  Железный клин македонской фаланги врубился в персидские ряды подобно топору дровосека в трухлявое дерево, скрежеща и визжа своим оружием по персидской броне. Стоявшая впереди мидийская пехота не оказала особого сопротивления мечам и копьям фаланги, которая в считанное время перемолола  их и устремилась на греческих наемников. В рядах персов началась легкая паника от  подобного зрелища. Дарий поспешил закрыть место намечающегося прорыва и приказал немедленно стягивать к центру всевозможные соединения. По его приказу, сломав некогда единый строй, к месту прорыва устремилась разношерстная толпа вооруженных людей. Спасая положение, на врага были брошены индийские слоны, стоявшие по центру персидского построения.

  Погоняемы своими погонщиками, они попытались растоптать строй македонцев, но были легко обращены в бегство легкой пехотой, которая обрушила на них град острых стрел и дротиков. Стрелки выборочно били по ногам и хоботам животных, что тут же вызывало у них приступы бешеной злобы и ярости. Обезумив от боли, животные бросились в разные стороны и больше потоптали своих воинов, чем противника.

  Тем временем фаланга врезалась в строй наемных гоплитов и битва разгорелась с новой силой. Македонское продвижение разом приостановилось, несмотря на наличие у наступающих солдат сарисс. Спасая положение, немедленно в открытый фланг гоплитов ударили александровы гейтары, которые до этого продвигались немного сбоку и справа от пехотного клина. Македонцы с воем обрушились на неприкрытые фланги своего давнего противника. За время войны они уже неоднократно встречались в боях и не щадили друг друга, безжалостно истребляя врага.

  Увы, наемники не обладали македонской новинкой в виде щитоносцев, которые бы надежно прикрывали край фаланги от подобного маневра конницы. Греческие гоплиты не выдержали двойного удара с фронта и фланга, и вскоре обратились в бегство, позабыв былые распри и старые счеты. Последними защитниками Дария стали его названные родственники. Выбранные перед битвой царем со всего войска и произведенные в сан родни, они торжественно поклялись в верности своему властелину и теперь мужественно сдерживали свое обещание. Воины храбро приняли на себя ужасный удар македонского клина и в отличие от