Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  То было настоящее произведения искусства. Изготовленная  из чистого золота алидада неизменно потрясала воображение македонцев своей роскошью и таинственностью.  Сделанная в виде тонкого листа, она была богато украшена драгоценными камнями и металлами, которые изображали планеты, созвездия и прочие астрологические атрибуты, помогающие узнать людскую судьбу. Олимпиада как завороженная смотрела на это чудо искусства неизвестных мастеров, не в силах оторвать от нее свой взгляд.

  Никогда в жизни она не видела такого количества золота, вот так просто переделанного в астрологический прибор. Каждая планета имела свой камень, а созвездие свой замысловатый знак. Серебряными и бронзовыми нитями была исчерчена  астрологическая доска.

 - Я получил ее в храме бога Птаха от самого великого Амасиса после посвящения ранг истинного мастера астролога  жрецами этого храма, – доверительно говорил Олимпиаде египтянин, продолжая безошибочно завоевывать душу будущей своей жертвы, – что ты желаешь знать?

 - Свою судьбу и судьбу царя Филиппа. Как долго мы проживем вместе с ним и, что готовят нам Мойры – тихим голосом произнесла Олимпиада, рискнувшая доверить гадателю свою сокровенную тайну, которая при этом  явно читалась на ее лице.

  Узнав даты рождения обоих супругов, египтянин с упоением занялся работой. Золотым циркулем с железными иглами выверял и отсчитывал он на своей драгоценной доске необходимые для гадания данные. С таинственным видом совершал Мефрен свои подсчеты нагоняя на юную зрительницу дрожь и страх ее неведомым будущим. Наконец завершив действо, Мефрен объявил Олимпиаде ее судьбу.

 - Счастливо и в любви проживешь ты с царем Филиппом. Верной опорой  будешь ему ты, во всех царских делах и замыслах. Но недолго продлиться твое счастье, госпожа. Другая женщина перейдет тебе дорогу, и лишит тебя венца, трона и брачного ложа.

  С побелевшим от страха лицом слушала Олимпиада пророка, что вещал все самые страшные вещи, которые она так опасалась.

 - Однако великие Мойры благоволят к тебе прекрасная царица, ведь недаром в тебе течет кровь великого Ахилла и видно твоя нить судьбы особо отмечена этими богинями. Твой жребий с Филиппом неизменен и никто не сможет переменить его, даже сами Мойры. Но вот подправить его можно.

 - Как!? – сдавлено, произнесла Олимпиада, сжав до синевы пальцы своих рук. Завороженная происходящим, она полностью обратилась в слух, внимая каждому слову египтянина.

  - Гороскоп предрекает, что если ты по своей воле сойдешься с богом, то родишь себе  великого защитника, который никогда не даст тебя в обиду. Как божественный отпрыск, он своими деяниями может превзойти самого Геракла, которого тоже родила смертная женщина. От Филиппа же ты родишь простого смертного, который полностью повторит судьбу своего отца. Он будет царствовать, воевать с соседями и иметь несколько жен. Великое предначертание лежит на твоем лоне, ибо оно может зачать сына бога, или сына простого человека с его обыденным уделом смертного.

  Сильная волна жара прилила к лицу эпиротки, как только она услышала свою судьбу. Страх и ужас охватили  Олимпиаду, когда она узнала жребий Мойр и то средство способное изменить его. Сердце учащенно заколотилось, лоб покрылся испариной, а во рту пересохло. Видя состояние своей собеседницы и то, что она не может решиться на измену мужу, Мефрен доверительно улыбнулся колеблющейся девушке. Получив ментальный толчок, она облизнула свои губы и хрипло произнесла – с каким богом я должна сойтись?

 - С ливийским богом Зевсом – Амоном. Только его семя поможет тебе изменить свой удел и даст верного защитника от всех людских  напастей.

 - Каков же он из себя? – с дрожью в голосе спросила Олимпиада.

 - Бог высок и статен, с золотой головой  барана и жезлом верховной власти в одной руке и анкхом в другой. Не к каждой из смертных является он под покровом ночи, дабы соблюсти тайну встречи со своей возлюбленной. Редкие смертные становятся его женами,  и получают от него священное семя. Если ты решишься на этот важный шаг, то не медли, ибо для благоприятного зачатия у тебя всего две недели.

 - Так мало! – жалобно воскликнула эпиротка.

 - Да, - жестко произнес гадатель, - две недели отвели тебя Мойры на выправление своего жребия.

  Бедная Олимпиада попала в ловкие руки человека разбившего не одно доверчивое женское сердце. Уверенно играя на страхе царицы, египтянин добился желаемого, зажав свою жертву в тиски времени. Добившись для себя статуса посредника, он вскоре получил доступ во дворец и в одну дождливую ночь, когда грохотала молния, и гремел гром, Мефрен проник в царскую спальню с маской барана на голове.

  Согласно полученному приказу, эпиротка лежала на кровати с закрытым свадебной фатой лицом и полностью обнаженным телом. Лоно ее было усеяно зернами пшеницы и облито виноградным вином в знак плодотворности царского чрева. Увидев живого бога в плоти, Олимпиада впала в священный трепет и покорно отдала свое тело во власть новоявленному богу.

  С большой жадностью смотрел Мефрен сквозь прорези глаз, на прекрасное тело, отданное в его полное распоряжение этой ночью. Твердой и властной рукой перевернул лжеАмон свою покорную жертву на живот и, поставив на колени начал свое соитие. Олимпиада тонко пискнула, когда ощутила в себе грубо вторгающуюся горячую плоть, но сильный хлопок по ягодице заставил ее умолкнуть. Хитрый египтянин покрыл свое естество особой смесью вызывающей сильное возбуждение при соитии. Олимпиада полностью потеряла над собой контроль и позволяла самозванцу беспрепятственно познавать все прелести юного тела. Закончив свое дело, усталый, но довольный бог удалился, оставив обессиленную царевну на брачном ложе, приказав ей ждать его следующую ночь.

  Целую неделю, выполняла она все прихоти и пожелания своего ночного повелителя, который с каждым визитом будил в ней огромную страсть, дремавшую до этого в самых глубинах ее души. Все то, что знала Олимпиада от вакханок, но только на словах. Мефрен на практике воплощал в жизнь, полностью превосходя в ее глазах  Филиппа. Теперь  Олимпиада сама с нетерпением ждала ночного свидания, что бы слиться с богом в одно единое и открыть для себя что-то новое непознанное.

  Царственная красавица, попав в опытные руки растлителя, и уже не могла из них освободиться по доброй воле. Видя результат своей работы, Мефрен давно перестал пользоваться своими смесями, видя как, неистово заводится Олимпиада от одного только легкого прикосновения к ее груди или ягодицам. Но долго эти встречи не