Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

его отряда. Завидев его, к полководцу вскоре съехались все отставшие от него кавалеристы и остатки других соединений. Оглядев с болью в душе остатки своего воинства, перс приказал отступать на восток. Сжимая от ярости поводья и горя неуемным гневом от несправедливо потерянной победы, всадники угрюмо покидали свои земли, совершенно не подозревая, что уже никогда сюда не вернуться.

  На одном из переходов, конники столкнулись с другой группой всадников, которую возглавлял Атропат. Увидев его, Мегабиз забыл обо всем и бросился к вельможе.

 - О гнусное порождение Оримана, сын шлюхи! – выкрикнул в лицо разгневанный воитель. - Это ты погубил нашу победу, которую мы почти одержали. Вместо того, чтобы разбить врага ты погнался за легкой наживой и дал время македонским псам пробиться к царю царей.

  Взвыв от нанесенного оскорбления, Атропат выхватил свою саблю и бросился на своего обличителя. Схватка была яростной и короткой. Отбив прямой удар в голову, Мегабиз ответил прямым броском клинка в горло и опрокинул противника наземь. Атропат упал на спину, клокоча пробитым горлом, из которого ручьем неудержимо бежала кровь.

  Разгоряченный боем Мегабиз удержал свою саблю и не стал добивать врага, обрекая его на мучительную смерть. Атропатовы кавалеристы попытались вступиться за своего командира, но тут, же были изрублены в кровавые клочья всадниками Мегабиза. Персы выместили на них всю злобу, которая накопилась в них за время отступления.

  Когда все было кончено, Мегабиз поскакал прочь от места схватки, оставляя в живых раненого человека, жадность которого вырвала из рук персов уже почти готовую победу. Атропат прожил еще около получаса, отчаянно пытаясь спастись, неизменно теряя с каждым своим вздохом кровь, которая толчками выливалась из разрубленного горла и падала на пыльную землю Месопотамии.

  Александр еще долго рыскал по равнине, не желая смириться с очевидным бегством Дария. Только когда солнце стало спускаться  с небосклона, он прекратил свои поиски и вернулся на поле битвы. Здесь уже началось празднование долгожданной победы всеми оставшимися в живых македонцев, которые все еще так до конца  и не поверили в свою победу над таким огромным азиатским войском. Громко крича и потрясая оружием, приветствовали своего царя эллины, которых он привел в сердце персидской державы для отмщения за давние обиды.

  Забыв о неудачной погоне, сын Зевса принялся радоваться одержанной победе, которая свершилась вопреки всем прогнозам и ожиданиям. Именно этой битвой он доказал всем, что в нем действительно есть божественное начало. Теперь перед ним лежала вся азиатская часть персидского царства, которое предстояло непременно завоевать.

                Глава III. Такие разные сны.

                Вдовствующая македонская царица Олимпиада проснулась рано утром как будто от толчка в плечо, хотя в опочивальне кроме нее никого не было. Преданная ей душой и телом служанка и кормилица  царя Александра Ланика, располагалась на своем посту за дверью опочивальни, верно, охраняя покой своей строгой повелительницы. Причиной столь раннего побуждения царицы стал сон, который она увидела этой ночью, и вызвавший у нее сильное волнение и тревогу.

  Вырвавшись из объятий Морфея, царица быстро присела на своей широкой кровати и посмотрела в окно. Прекрасная богиня Эос уже покинула свое ночное ложе, но Гелиос еще не спешил явить свой светлый лик смертным. Дворец спал тихим сном, охая и вздыхая в своих необъятных недрах.

  Царица Олимпиада решительно забросила за спину свои растрепанные ото сна рыжие кудри и, обхватив руками стройные крепкие колени, стала пытаться вспоминать все подробности увиденного ее видения. Воспитанная в жреческой школе менад, царица с малых лет приучила себя спать обнаженной, разрешая себе укрыть голое тело только в зимнее время года, да и то легкой накидкой.

  Подобный обряд отхождения к Морфею,  вызывал у всех ее мужчин, имевших счастье разделить царское ложе стойкое удивление, но Олимпиада упрямо держалась за него, свято веря, что именно это позволит сохранить свое тело в прекрасной форме на протяжении многих лет. Многие молоды девушки, позавидовали бы стройности и подтянутости мышц тела царицы, если бы имели возможность видеть его и сравнить со свои прелести.

  Эпиротка родилась и выросла в горной стране, где издавна не было большой роскоши и, где она с малых лет научилась обходиться самым малым. Олимпиада была  женщиной не простой судьбы, над которой злые Мойры постоянно подшучивали, непристано отдаляя от нее то, к чему она стремилась всю свою жизнь.

  Рожденная в царской семье царя Неоптолема и царицы Эвридики, девочка рано лишилась родителей, которые подозрительно быстро скончались от неизвестных болезней. В виду малолетства Олимпиады и ее брата Александра, власть в стране захватил ее дядя Арриба, для которого малые дети брата представляли постоянную угрозу потерю трона. Особенно у Аррибы раздражение вызывала Олимпиада в которой он сразу определил свою главную соперницу. Неизвестно как бы сложилась ее дальнейшая судьба, но в семилетнем возрасте во время очередного смотра подросших девочек, ее заметил верховный  жрец  Доротек. Разом, выделив из всех остальных будущую царицу, жрец своей властью определил Олимпиаду в менады, повелел готовить ее со всей тщательностью для служения великому богу Дионису. Так верховный жрец мгновенно  вывел эпиротку из-под опеки дяди и возможно этим сохранил ее жизнь.

  В течение долгих семи лет, под присмотром опытных и знающих вакханок, познавала  Олимпиада все тайны великого служения дивному богу вина и плодородия. Старый жрец строго следил за ее воспитанием, стараясь вылепить из нее настоящую фанатичку своего культа. За этот период эпиротка получила хорошее образование, научилась великолепно владеть свои телом, танцевать с ручными змеями и познала все тайные секреты любовных утех, которые открывались только самым перспективным последовательницам культа.

  Следя за ее быстрыми успехами, Доротек уверенно прочил девочку в главные менады, но великие Мойры опять отдалили ее от власти. Едва Олимпиаде минуло двенадцать лет, скоропостижно скончался ее наставник. Этому событию особенно обрадовался дядя Арриба. Новый верховный жрец был его протеже, и путь в главные менады Эпира для девочки был навсегда закрыт. Теперь по приказу царя из племянницы целенаправленно делали вакханку, которая обычно становилась простой жрицей Диониса, постоянно приписанной к одному из его храмов и не имевшей возможность покинуть его.

  Участь безрадостная и унылая, однако, царский замысел шел гораздо дальше и был более подлым. Ибо Арриба желал видеть Олимпиаду непременно в роли вакханки гетеры. Они особенно ценились среди фракийцев, иллирийцев и трибалов особенно яро поклонявшихся винному богу. А учитывая царское