Фронтир - Яков Литвинов

– Хотел.

– И вы отпустили его.

– Отпустил, Винсент. И теперь он присоединится к тем бесчисленным душам, которых я обрек на смерть. Но так бывает в жизни. Что бы ты сам сделал на моем месте?

– Я… не знаю… Упал вместе с ним.

– Вместо одной бессмысленной смерти было бы две. Потом и третья. Мы потеряли бы проклятый кинжал и обесценили бы все потерянные сегодня жизни. И сколько еще их будет потеряно, если мы не вернемся. – Демин произнес это всё со своим неизменным лицом, на котором вечно были запечатлены спокойствие, скука и усталость. Он говорил спокойно, медленно, тихо, даже не мигая.

– Наверное, вы правы…

– Мне ужасно жаль, Винсент. Жизнь бесценна. Но часто нам приходиться действовать вопреки своим убеждениям. Умойся и отдохни как следует.

– Что я вижу? Ты сам жестоко калечил и убивал людей не так давно, а теперь переживаешь за парня, которого узнал день назад. Может, хочешь сказать, что в то время ты сам себе лгал? Или ты успел стать идейным защитником каждой жизни? Ну так ты и сегодня убивал живых людей. Может, ты прямо сейчас себе лжешь?

Винсент ничего не ответил, хотя в его голове пробежала мысль «как же я тебя ненавижу», на что Под лишь усмехнулся.

Кендзо последним поднялся на борт. Его выпутали из веревок. Он шел медленно и прихрамывая, на животе открылась рана. К Винсенту подошел Ахимас. По его лицу была размазана кровь.

– Ты как? – спросил его Винсент.

– Нормально. Более-менее. А где тот паренек?

– Остался внизу.

– Черт.

– Да уж.

Они смотрели на поднимающееся солнце через медленно закрывающуюся рампу.

– Столько безумия вокруг за эти несколько недель, – вдруг продолжил Ахимас. – Знаешь, иногда мне кажется, что мы проснемся, а весь Город будет объят огнем и завален трупами. Даже не проснемся, просто моргнем. И в одно мгновение всё полетит ко всем чертям. Просто. Сразу.

– Так обычно и бывает…

– Пойду… отдохну…

Рампа поднялась, и перед ней закрылись створки люка. Дирижабль покидал чужую землю, они возвращались домой.

Глава XXIV: Другой мир

Стыд. Луция изнутри сжигал стыд.

– Идиот. Какой же ты идиот. Что ты наделал?

Он был у себя в покоях и собирал вещи. Им с Валлерстайном дали понять, что лучше будет вернуться к себе. Как только Луцию начало казаться, что он способен на большее чем просто война и убийства, что он может быть управленцем и даже дипломатом, как на своем первом же визите он жестоко убил члена благородной семьи соседнего царства. Да что там, своего двоюродного брата. Он впечатался лбом в стену, прокручивая всё это в своей голове еще раз.

– Не стоит так убиваться. На сегодня здесь хватит трупов, – сказал Шариф, появившийся в дверях.

– Продолжай в таком духе, и точно станешь следующим.

– Какой пыл. Ты мне нравишься. Ты хоть немного расшевелил это место.

– В каком смысле?

– Все эти сатрапы, старые и молодые, они вечно только и могут, что плести интриги и ничего не делать. У них это как очень медленная, долгая и извращенная игра в шатрандж, цель которой – сам процесс, а не результат. А сделать что-то такое… Такое, как сделал ты… Ни у кого из них духу не хватит. Меня тошнит от них.

– Как откровенно.

– А чего мне скрывать?

– Чего ты хочешь?

– Поехать с вами.

– Хочешь променять жизнь в дворцовой страже неизвестно на что? Я даже не знаю, какой нам толк от тебя. Что ты можешь? Явно не охранять.

– Хах. Могу бегать. Ты сам видел. И прыгать. Красть. Обводить вокруг пальца всяких недотеп вроде тебя, ну и содержать сеть соглядатаев.

– А тайны хранить не умеешь. Ты не ответил, зачем тебе это?

– Я ответил. Мне тошно. Мне скучно. Они мне противны. А в тебе я вижу потенциал. Вижу жизнь и энергию. Думаю, с тобой мне будет интереснее.

– Думаешь, тебя вот так возьмут и отпустят?

– Я и спрашивать не буду. Я возьму и уйду сам.

– Как ты вообще попал во дворцовую стражу?

– Повезло. Я был обычным бродягой-воришкой. Ко двору меня приняли, когда я сдал подельников, укравших у энси приданое его старшей дочери. Только умолчал, что сам их на это и подбил.

– Не боишься, что я им про это всё расскажу?

– Нет.

– И что у стен есть уши, не боишься?

– Нет.

– Почему?

– Просто не боюсь.

– Ты безумен.

– Я просто не боюсь, вот и всё.

– Чего ты не боишься?

– Ничего.

Луций искренне засмеялся:

– Нет. Ты нам не нужен. А теперь уйди с глаз долой.

– Как пожелаете. – Шариф раскланялся и удалился.

Луций продолжил паковать багаж. Это должны делать слуги, но ему не хотелось никого видеть.

– Милорд, – услышал он голос Валлерстайна из-за спины.

– Ох. Входите.

– Спасибо. Просто хотел удостовериться, как вы.

– Нормально. Я, скорее, переживаю за вас. Не испортит ли это происшествие ваши дела?

– Нет, что вы. Даже напротив. – Валлерстайн рассмеялся, широко улыбаясь. Луцию даже стало немного не по себе.

– Ваш поступок изменил расклад на политических весах, так что у многих энси появились возможности, которых они раньше не имели. Думаю, вам многие благодарны. Да и вообще, в этой стране политические убийства в порядке вещей. Просто их не принято совершать вот так, на виду. Мы нарушили этикет и ничего более. Да и домой нам как раз пора возвращаться. У нашего путешествия еще две остановки, пока мы не вернулись в Столицу.

Впервые за всё время Валлерстайн упомянул путешествие в другой мир. Луций помнил об этом, но первым тему не поднимал. Ему от предвкушения было страшнее, чем от первого сражения на поле брани.

– Позвольте слугам закончить. Вам следует подготовить себя к долгой дороге. Еще несколько дней под безжизненным пепельным небом, – сказал Валлерстайн и удалился.

* * *

Их караван приближался к границам Пандемония. Луций неотрывно смотрел вверх, ожидая, что огромная пепельная туча наконец кончится и над головой появится знакомое и родное небо.

– Думаю, пора поговорить с нашим незваным другом, – вдруг сказал Валлерстайн с ухмылкой.

– А? Что?

– С самого начала пути в нашей делегации идет одна лишняя лошадь. Я сразу заметил и велел не спускать с нового спутника глаз, но до сих пор он ничего не предпринял. Почему бы не спросить, чего он хочет. – Валлерстайн отворил окошко кареты и подозвал слугу, которому велел привести незнакомца к их карете.

Незнакомцем ожидаемо оказался Шариф. Он даже не пытался скрываться, лишь накинул путевой плащ поверх своей