Фронтир - Яков Литвинов

– Начинаем, Оливер?

– Начинаем. Господа, пройдемте в центр. – Валлерстайн жестом пригласил их зайти на платформу.

Луций и Шариф переглянулись. Каждый из них понял, что второму от происходящего явно не по себе. Они зашли внутрь устройства, и Валлерстайн зашел за ними.

Господин Алистер произвел несколько манипуляций, и машина ожила. Колбы наполнились нигредо, катушки начали вращаться вокруг платформы, механизм загудел.

Сейчас Луцию впервые в жизни стало страшно. Шариф, казалось, хотел сбежать, но не решался.

Катушки набирали обороты, и гул становился сильнее. Нигредо в колбах стало ярко светиться.

– Приготовьтесь, – сказал господин Алистер. – Удачного путешествия, господа, удачи, Оливер. Три… два… один!

Он дернул рычаг.

Луция ослепила яркая вспышка света. По всему телу пробежала волна энергии, словно его поразила молния, он оставался в сознании, но совершенно не чувствовал своих конечностей. Ему показалось, что он кричит, но он не слышал крика. Он не чувствовал ни своего дыхания, ни твердой земли под ногами. Перед глазами проносились огни разных цветов, словно он находился в стремительном потоке, который уносил его в неизвестность. И вдруг резко всё потемнело.

Глава XXV: Сатори

Весна в Городе была совершенно неотличима от осени. Разве что деревья, вместо того чтобы желтеть и сбрасывать листву, начинали буйно цвести. Весенние дожди шли даже чаще и были сильнее, чем осенние. Зачастую казалось, что сейчас на Город снова обрушится такой же шторм, как и полгода назад. Хорошо хоть снег уже полностью сошел.

Полгода. Винсент с трудом мог поверить, что прошло всего полгода – столько всего произошло. Даже если поставить сейчас прежнего Винсента рядом с сегодняшним, это будут два совершенно разных человека. Тот Винсент – в тряпье и обросший, и этот – в служебном не то костюме, не то мундире и с приличной прической. Имперский служащий как-никак. Где-то на заднем плане его сознания маячила мысль, что встреться он сейчас со своей копией из прошлого, и она была бы ему неприятна, хотя он и испытывал некое восхищение перед ее бескомпромиссностью и прямолинейностью.

С их возвращения прошло несколько недель. Обо всем случившемся на болотах никто из руководства Фронтира не узнал. Серебрякова отчиталась лишь об успешно выполненном задании. Никого не волнует судьба богом забытой деревушки на краю света посреди бесконечных топей.

Приключения и поездки подошли к концу. Им на смену пришла скучная рутина – продолжать изучать весь массив данных, что они собрали ранее, участвовать в экспериментах, которыми занимается госпожа Туманова, а также заниматься волонтерской деятельностью в качестве новоиспеченных членов Рассвета.

Последнее казалось Винсенту самым скучным и бесполезным. Чтобы хоть как-то выделяться среди бесконечной армии членов Рассвета, надо было лезть из кожи вон. Чтобы сделать себе имя, требовалось активно проявить себя в бесконечных мероприятиях и прочей деятельности организации. Только так можно было обзавестись хоть какими-то связями и знакомствами, чтобы люди тебя запомнили. И всё равно он оставался лишь еще одним таким выскочкой-активистом среди армии ему подобных.

Впрочем, какие-то ориентиры у них были – ряд людей, чьи имена пересекались в данных, полученных из разных источников. Нужно было лишь стараться попасть с ними на одни и те же акции и постараться сблизиться. На полномасштабное наблюдение ресурсов у их маленького отдела не было сил. Зато был дирижабль.

Объект наблюдения Винсента – некто Михаил. Молодой человек под тридцать лет, имеет высшее образование, «волонтер» Рассвета. Когда Винсент увидел его в базе данных, то был уверен, что именно он выходил в тот вечер из кельи отца Дмитрия. Помимо этого, он проходил лечение в той самой клинике, где проводил эксперименты Агапов, и, к удивлению, успешно вылечился. Судя по открытым данным, уже несколько лет является заметным активистом Рассвета. Винсент успел несколько раз встретить его во время разных мероприятий, но пока не приближался, стараясь тем не менее бросаться ему в глаза.

В последний раз Винсент кормил бездомных в подземельях Города. Он оказался там впервые и прилагал много усилий, чтобы не показывать свою неприязнь к этому месту. Бездомные, хотя назвать их так можно было лишь условно, вполне неплохо обосновались. Коллектор, в который отправилась группа Винсента, напомнил ему небольшую деревеньку из десятка домов, расположенных на разных уровнях. Разве что бетон и трубы над головой вместо неба. Даже подобие речки с водопадом имелось, если так можно было назвать трубу, из которой в сток лилась не самая чистая вода. Дома были построены из мусора, но весьма основательно и даже сошли бы за произведение своеобразного искусства.

Но как же здесь ужасно пахло, сколько было грязи. Уже через полчаса Винсенту захотелось неделю не вылезать из ванной, а когда несколько бездомных, которым он подавал тарелки с супом, протяжно обкашляли его, естественно, забрызгав слюнями, он и вовсе захотел удавиться.

В другой раз он вышел на демонстрацию против трансгуманизма. Их группа стояла перед одной из лабораторий корпорации БЛК, скандируя что-то про греховность вмешательства в человеческое тело. Несколько особо фанатичных участников кричали в лица выходящих из здания людей обвинения и оскорбления. За правопорядком наблюдало двое скучающих полицейских, которым, наверное, очень хотелось арестовать или избить хоть кого-то, да не представилось случая. Хотя Рассвет и имеет в своем послужном списке акции, закончившиеся насилием и разрушениями, это была явно не одна из них.

Сам Винсент не имел ничего против улучшений человеческого тела. Точнее, ему было всё равно. Тем более кому-то они помогали вернуться к нормальной жизни. Хотя у кого-то улучшения становились одержимостью и они практически теряли человеческий вид, становясь похожими на карикатуры или на персонажей из старых фантастических фильмов, которые делали еще до Инцидента.

– Ха! Я в последний раз вообще собирал мусор в парке. Никак не мог избавиться от мысли: «Что я тут делаю? Как до этого докатился?» – сказал Ахимас, пока они шли к бару.

Винсент давно не заходил к Папаше, так что после очередного рабочего дня, полного отупляющей рутины, он решил проведать его, пригласив с собой Ахимаса и Кендзо. Кендзо обещал пойти следующий раз, потому что сегодня вечером у него самого было какое-то мероприятие Рассвета. Честно говоря, он хотел позвать и Анну, но лично она ему не встретилась, и он решил не звонить ей.

Они завернули за угол и оказались в столь приятном глазам Винсента, но уже чуждом Крысином тупике. Хоть он и не был самым приветливым местом в городе, он был