Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Конечно, на одних только общих знаниях о мире поначалу будет трудно, но лучше так, чем всерьёз переживать о какой-то херне вроде экзаменов и баб, или что ещё там цветёт в мозгу восемнадцатилетнего.

Усилие над собой… Давно такого не делал, но это ведь не сложнее, чем бить камень. Оградив сознание от бурного потока, я искусственно заблокировал слияние; затем перешёл к увеличению контроля над телом…и, наконец, смог заткнуться.

Перед глазами появилась смутная картинка. Ни черта не видно, лишь огромное чёрное пятно. Надеюсь, это не Анжела.

Еще пара секунд, и зрение почти совсем пришло в норму.

И… бл*ть.

Я находился посреди какой-то сцены. А огромное чёрное пятно превратилось в целый зал, заполненный людьми. Впрочем, люди были не только в зале; кто-то стоял рядом на сцене.

Нихера не понимаю.

Звуки стали чётче; я смог расслышать гул, смех, ржач. Издёвки.

Я скосил взгляд вниз, на собственное тело. Худое, едва ли не истощённое. И одежда — разительно отличающаяся от той, которой щеголяла публика в зале. Можно сказать, я выглядел как бомж среди моделей с показа мод.

Я почувствовал неуместность; кажется, моё присутствие на этой сцене было почти неприличным. Наверное, правильным решением было бы как можно скорее уйти.

Вот только меня волновал один очень важный вопрос.

Прокашлявшись я поднял руку.

— Ещё минуту внимания! — прокричал я. — Я хотел бы уточнить одну вещь…

К моему удивлению, зал мгновенно стих. Будто бы всем было ну очень интересно узнать, что за уморительно смешную, жалкую дичь я сморожу в следующий миг.

— Кто такая, нахер, эта Анжела?

Молодые люди, в шахматном порядке рассеявшиеся за небольшими столиками, не спешили давать ответ на мой, казалось бы простой, вопрос.

Скорее, они лишь недоумённо хлопали глазами и переглядывались в попытках понять, что только что произошло.

Что ж, я же человек понятливый. Чего-чего, а это я за тысячу лет осознал кристально ясно: бесполезно биться головой об камень. Мечом, кстати, тоже.

Не хотят идти на контакт — ну и ладно. Да и до Анжелы этой дела мне, в общем-то, нет. Просто подумалось, что когда у тебя с нынешнем поколением разница в добрую тысячу лет, то любой повод завести беседу будет на вес золота.

— Извините, ах-ха-ха… — со стороны прохода к сцене раздался неуверенный мужской голосок. — Мой друг, кажется, перебрал…

Софиты продолжали слепить меня, поэтому я толком не успел сообразить, что произошло, когда чья-то дрожащая и потная от нервов ладонь ухватила меня за рукав и резким рывком потащила за кулисы.

— Ах-ха-ха… мы уже уходим, ах-ха-ха…

Парень приобнял меня под руку, сделав вид, словно действительно тащит пьяного друга подальше от чужих глаз, и мы быстро зашагали к большим дверям, над которыми красовалась зелёная табличка «Выход».

Банкетный зал, до этого предательски молчавший в тряпочку, враз зашевелился. Те, кто не возмущался произошедшим, принялись смеяться.

— Кто такая Анжела, говорит… напился, так веди себя культурно!

— Ха-ха, это же тот… да? Забыл, как его зовут.

— Да ты и не знал как его зовут. Вот позорище, божечки, ахаха!

Чем дальше мы отходили от центра зала, тем сильнее их голоса сливались в одну кучу. В кучах я копаться не люблю. Поэтому всё, что оставалось — это схватить своего нового друга покрепче и быстрее двигать ногами.

Тот же только и делал, что вздыхал через каждые пару метров.

— Стерлинг, мать твою, — он раздражённо пнул дверь из зала ногой, открывая нам путь. — Ещё никто меня так не обламывал!

Стерлинг?

Я нахмурился. Это имя я бы тоже с удовольствием забыл в будущем.

— Что, — хмыкнул он, — молчишь? Ага, мне бы тоже было стыдно. Месяц, блин! Целый месяц заставлять меня сидеть над переводом идиотской волшебной книжки, целый месяц обещать, что вот-вот, ещё немного — и наши жизни изменятся…

Мы шли по длинным коридорам, неумолимо следуя указаниям зелёных табличек с отважно бросающимся в белую пустоту человечком. Мимо нас то и дело проскакивали официанты с заставленными едой подносами да редкие опаздывающие на мероприятие гости в чёрных нарядах. Ни тем, ни другим, впрочем, не были интересны ни мы, ни то, о чём мы говорили.

— И вот, Стерлинг, я стою в назначенное время на нашем дурацком посвящении во второкурсники, — мы остановились посреди коридора, чтобы перевести дух, — полный надежды увидеть чудо, которое ты мне столько времени обещал… — он выдохнул. — А увидел только мямлящего про любовь к Анжеле долбо*ба.

Парень подставил руку мне под плечо и кивком головы указал, куда идти дальше.

— Что это было вообще⁈ «Кто такая Анжела»? Тебе что, память отшибло? Каждый вечер только про неё и слышу, а тут опозорился и делаешь вид, что не знаешь, да?

Мы наконец-то вышли на улицу, и парень меня отпустил. Теперь я смог рассмотреть его получше.

На голову ниже меня — ну, или Стерлинга, это ещё как посмотреть. Довольно щуплый, с неравномерно растущей на лице бородкой, больше напоминавшей запущенный случай щетины. Картину дополняли круглые, заляпанные отпечатками