"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 - Луций Корнелий

– Оставайся на месте, – приказал он слуге, а сам, вынув саблю из ножен, а в другую руку взяв пистолет, направил коня в сторону опушки.

Добравшись по снегу к кустам, он увидел трех человек, лежавших и не подававших признаков жизни, и одного раненого, которому одна игла пробила правое плечо, а вторая – ногу. При этом видно было, что на ноге перебита кость, раненый лежал и тоненько выл. Лицо его такое же бледное, как и снег, на котором он лежал, показалось Дмитрию знакомым. Но он отбросил эту мысль, татей, промышлявших на дороге, в его знакомцах не водилось.

– Не убивай, прошу, не убивай, – заверещал тот, увидев Дмитрия.

– Кто ты и почему напал на меня?

– Я… я… ты разве не узнал меня? Сенька я Растопчев, в пятом десятке служил.

Дмитрий, после того как раненый себя назвал, вгляделся в него и узнал. Да, служил с ним в одной сотне этот человек, вечно лебезивший и заискивающий перед Егором Силантьевым. Тот, правда, не обращал на него внимания. Егора больше интересовал Димка. Хотя и Егор, и все остальные узнали, что он княжич, лишь когда его вызвали к полковнику.

– Нам сказали, потребовали, заставили… Меня, я не хотел, не хотел, только не убивай, не убивай, я жить хочу. – Голос Степки становился все тише и тише.

Дмитрий соскочил с коня и присел над ним.

– Меня послали, чтобы я тебя опознал, – прошептал он синими губами.

– Кто послал, и кто все это организовал? – допытывался Дмитрий.

– Подпоручик Мохов, он недавно в полку, уже после тебя пришел. Вызвал и спросил, хорошо ли я тебя помню, а когда я ответил, он и приказал следовать с этими людьми и показать им тебя, – попытался показать на мертвецов Растопчев. – Ты меня не убьешь? – в который раз спросил он.

– Не убью, не убью. А кто приказал подпоручику, не знаешь случайно?

– Нет, не знаю, честно – не знаю, да и кто я такой, чтобы меня во что-то посвящали.

Всхрапнул конь, и это отвлекло Дмитрия, он отвернулся от раненого взглянуть, чего это Рыжику неймется, и в этот момент чувство опасности взвыло сиреной. Он как сидел, так и упал на бок, попытавшись тут же откатиться в сторону. Перед лицом мелькнула холодная сталь и раздался крик боли раненого. Дмитрий вскочил, огляделся – никого не было, только Сенька лежал, закусив губу и сжимая в руках кинжал, которым и хотел поразить Дмитрия. Видно, все-таки слабенький лечебный артефакт у него был, боль-то он убрал, но перебитую кость даже лекарь так быстро не срастит.

– Не все учел, болезный, – усмехнулся Дмитрий.

– Ну что ж, убивай, давай… Как я тебя ненавижу, чистенького, опрятного, богатенького. Ишь ты, он наравне со мной лямку тянул и ни слова о том, что он сын князя. Ненавижу, убивай, что стоишь, – истерил Сенька.

Дмитрий еще раз оглянулся вокруг, потом вскочил на коня и направился на тракт. Отъехав пару метров, оглянулся и сказал:

– Зачем я буду руки марать, сам помрешь или звери помогут, слышишь – волки воют, скоро пожалуют. – И, не обращая внимания на завывшего от отчаяния своего бывшего сослуживца, ударил коня каблуками сапог и рысью вернулся на тракт.

– Поехали, – сказал он слуге, – будь все время рядом.

После стычки чувство опасности должно было бы успокоиться, но оно не утихало.

«Что такое, – думал Дмитрий, – неужели дальше еще кто-то есть? Может, это был отвлекающий маневр, чтобы успокоить меня, а потом нанести удар, когда буду расслабленным. Может и такое быть, воевать со всеми смысла нет, вон, даже батя попал, и никто не смог ни уберечь, ни защитить». Он даже не удивился, назвав чужого для него человека батей, так просто без напряга, наверное, это все-таки влияние памяти прошлого владельца тела. «Так, так, так, – вернулся Дмитрий к более насущным проблемам, – надо поступить по-другому, хоть и не хотелось светиться, но придется».

– Слезай с коня, – сказал он слуге, сам спешиваясь. Тот, не понимая, посмотрел на Дмитрия, но распоряжение выполнил. – Сейчас берешь обоих коней под уздцы и, как только появится радужный круг, шагаешь в него и тащишь коней. Пройдя, уходишь в сторону и ждешь меня. Понял?

Тот лишь головой мотнул, сигнализируя, что все понял. Дмитрий снял с шеи висевший на шнурке посеребренный плоский круг размером в два дюйма в диаметре и бросил его на землю. Стоило кругу коснуться земли, как перед ними возник, играя разноцветными бликами, овал.

– Давай, пошел, что стоишь! – проорал он замешкавшемуся слуге, и когда тот потянул в овал коней, еще поддал по крупу Рыжему, вздумавшему артачиться.

Когда те скрылись в портале, выждав мгновение, шагнул и сам. Огляделся – вдалеке виднелась стена, окружавшая Москву, до города было довольно далеко, да и на тракте никого не было. Нагнулся, подхватил шнурок и повесил его снова на шею. Стоило только оторвать круг от земли, как портал схлопнулся. Слуга, открыв рот, оглядывал окрестности.

– Чтой-то, где это мы, а? – повторял он.

«Повезло», – подумал Дмитрий и глянул на слугу.

– Проболтаешься где, язык вырву! – сказал он ошарашенному парню.

Вскочил на коня и направил его к городу. Ехали еще с полчаса, пока достигли ворот. Там, только глянув на подорожную, махнули рукой чтобы проезжал. Улицы были почищены плохо, стояло много рогаток, перегораживающих проезд по ним, и стрельцов, их охраняющих. Иногда их останавливали, проверяли подорожную, иногда просто зло косились. Дмитрий облегченно выдохнул, когда подъехали к воротам их подворья. На стук послышался вначале собачий лай, а потом кто-то рявкнул басом:

– Кого там нелегкая принесла?

– Митрич, открывай это я, Акиньша, с молодым господином.

Ворота заскрипели и стали открываться. Дмитрий и слуга въехали на подворье, ворота затворили, стукнул дубовый брус, запирающий их. И лишь после этого мужик звероватого вида, заросший бородой по самые глаза, и молодой мальчишка, помогающий ему закрывать ворота, поклонились Дмитрию. Не успел он спешиться, как подскочил служка, подхватил узду из рук Дмитрия и повел коня в конюшню. На крыльцо терема в накинутом на плечи полушубке вышла мать и, глядя на сына, принялась молча вытирать слезы. А когда тот поднялся на крыльцо, стала его обнимать и, не таясь, плакать.

– Ну что ты, мам, успокойся…

В доме стояла тишина, даже Лизка была как никогда спокойна и лишь ухватила Дмитрия за руку.

– Как отец? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ой, да что говорить, лежит, правда, давеча вроде получше ему стало.