"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 - Луций Корнелий

Поел похлебки из петуха. Туточки чернь взбунтовалась намедни, да в Кремль побегла, а Иван Степанович принялся их увещать, чтобы образумились. Да только, видать, чернь не просто взбунтовалась, а по наущению врагов императрицы, кто-то возьми и стрельни из арбалета с отравленной стрелой, да еще и магической. Оберег-то его и не спас. Лекарь императрицы лечил его, говорит, очень уж дорого стрела та стоит. Да только поздно прибыл, не мог добраться, пока замятьня эта на убыль не пошла. Помощь оказал, да уходя сказал, что теперь только на бога да организм надежда. – Все это мать выдала ему, пока он раздевался да обогревался у печи, чтобы не идти к раненому с холода.

– Понятно, почему вся Москва перекрыта заставами. Проводи меня, матушка, к отцу, вроде как отогрелся я, не застужу его, – проговорил Дмитрий.

Поднялись на второй этаж и вошли в одну из горниц. На широкой лежанке, прикрытый одеялом, лежал бледный и сильно исхудавший человек и дремал, рядом на табуретке сидела служанка.

– Отец, посмотри, сынок Дима приехал, – проговорила мать, когда они вошли.

Тот открыл глаза и заговорил. Дмитрий, скорее, догадался, чем услышал:

– Сынок, подойди, – прошептал раненый.

Дмитрий подошел и положил свою ладонь на отцову руку.

– Отец, дай-ка я тебя осмотрю. – Присев рядом на лежанку, Дмитрий, не дожидаясь разрешения, откинул одеяло и задрал нательную рубаху на лежащем. – Так, так, – пробормотал он себе под нос, приподняв край повязки.

Рана была воспалена не сильно, но достаточно для того, чтобы раненый еще долго мучился. Или быстро отмучился – тут уж как карта ляжет. Посмотрев на рану истинным зрением, увидел, что в ней еще есть остатки яда в виде черных точек, вокруг которых образовались каверны, заполненные гноем. Лекарь или не смог их удалить, или не захотел, или… В общем, чего гадать. Наложив обезболивающее заклинание, Дмитрий поднес руку к ране и, не касаясь ее, сосредоточился и попытался ментально ухватить эти остатки. С трудом, но это ему удалось, и он начал тихонько, не делая резких движений, чтобы не упустить и не начинать все заново, тащить эту гадость к выходу из раны.

– Мать, подай чистого полотна и хлебного вина, – тихо проговорил Дмитрий, не отрываясь от процесса очистки раны.

Мать, не передавая указания прислуге, сама выскочила за дверь и, через несколько минут вернувшись, застыла, держа в руках то и другое. Провозился Дмитрий долго, но смог вытащить остатки яда, вместе с ними хлынул вонючий гной и черная кровь. После чего наложил на раненого целебное плетение и, протерев вокруг раны водкой, наложил новую повязку. Потом встал, вытер у себя со лба пот, от напряжения у него даже подрагивали руки, огляделся и улыбнулся матери и сестре, стоящим за спиной.

– Думаю, теперь все будет хорошо, – сказал он. – Мама, напоишь ли теперь меня чаем? Да и перекусить не мешало бы.

– Ну конечно, сыночек, – всплеснула та руками, – пойдем, мой хороший.

И, ухватив Дмитрия под руку, с другой стороны за него уцепилась Лизка, они покинули комнату отца, который после всех процедур заснул.

Вечером перед сном Дмитрий окликнул Кузьму, и тот почти сразу же появился.

– Слушаю, хозяин.

– Ну как ты тут, ни с кем еще не подрался?

– Нет, все нормально, Антип даже обрадовался мне, он сейчас двор осматривает. А я туточки остался.

– Ну хорошо, я отдыхать буду, что-то устал сегодня.

– Спи, хозяин, не переживай, все будет хорошо.

* * *

На следующий день было видно, что раненому уже лучше, он хорошо поел и даже смог поговорить немного с Дмитрием. Оказалось, что всколыхнули народные волнения слухи о том, что императрицу бояре и князья упрятали в монастырь, а сами правят от ее имени. Ксения Федоровна в это время занемогла и на службу в церковь не ходила по совету врача, молилась дома в небольшой часовне. Кто вбросил слухи в толпу, неизвестно, но народ бросился в Кремль и стал требовать, чтобы показали ему императрицу. А ушлые людишки тем временем по пути грабили и разносили лавки купцов. Иван Степанович вышел успокоить народ, дескать, императрица на месте, просто занемогла и выйдет скоро сама. Ему удалось успокоить толпу, и люди просто ждали, когда выйдет императрица, вот в этот момент кто-то из толпы и выстрелил в него. В ответ стрельцы, стоявшие за его за спиной, дали залп в толпу. Люд московский ломанулся вспять, и в суматохе потоптали народу больше, чем убили и ранили стрельцы. Это только подогрело страсти, народ московский начал строить баррикады, снося всякий хлам, появилось оружие и даже ружья.

Ивана Степановича привезли домой, хотя лучше бы оставили в Кремле, там бы ему быстрей оказали помощь. А дома пришлось в полубессознательном состоянии несколько дней ждать, пока затихнет бунт и приедет лекарь от самой императрицы. А Ксения Федоровна на второй день ездила под охраной и с митрополитом в возке по Москве и успокаивала народ.

Выйдя от отца, Дмитрий решил съездить в свой полк, стоило посмотреть на подпоручика Мохова, который направил Степку Растопчева к убийцам опознать его самого. Как все было ловко задумано и спланировано – ранить или убить отца, а когда он поедет домой, получив известие, расправиться по дороге и с ним.

Почти весь полк дежурил на улицах Москвы, да это и понятно, после того, что случилось, что еще должен делать охранный полк. Но на его удачу, среди отдыхавшей смены был и его знакомец Егор Силантьев. Они только что вернулись с обеда и занимались ремонтом формы, чисткой сапог, готовясь к дежурству в ночи.

– Здравия желаю, господин поручик! – проорал десятник.

Дмитрий ответил на приветствие и спросил, где ему найти Силантьева.

– Силантьев! – снова заблажил унтер.

Из небольшой комнаты, где стрельцы хранили свои личные вещи, выглянул Егор.

– Ходь сюды, тут тобой господин поручик интересуется! – закричал унтер.

У Дмитрия даже уши заложило от его воплей. Егор вначале не узнал Дмитрия, но чем ближе подходил, тем заметней была радость на его лице, хотя он ее и старался не показать.

– Господин поручик, Егор Силантьев стре…

– Оставь, Егор, давай-ка выйдем на двор и поговорим без лишних ушей, – сказал Дмитрий, заметив, что большинство находившихся в казарме стрельцов с любопытством прислушиваются к их беседе.

– Ну как служба, Егор? – спросил Дмитрий, когда они оказались на улице. День сегодня был тихий, солнечный, и мороз немного спал, так что можно было спокойно поговорить, не прячась от ветра и холода.

– Ой, господин поручик, поздравляю вас с офицерским чином.

– Спасибо, Егор.

– А про службу что сказать