Современная зарубежная фантастика-5 - Стивен Рэй Лоухед

— Мне очень жаль, Лью.

— Перестань, Тегид, — пробормотал он. — Мне надоело.

— Я не хотел, чтобы так случилось.

Он поднял лицо к низкой черной крыше над головой.

— Ты тут ни причем. Я сам виноват, что согласился на это. Не надо было тебя слушать.

— Мне очень жаль, Лью…

— Прекрати! — Он повернулся ко мне. — Как есть, так есть. — Я видел: он старался преодолеть летаргию нашего безнадежного положения, но переоценил свои силы и снова и снова падал в пучину отчаяния. — Что толку переживать? — Он надолго замолчал. Я даже подумал, что он вообще не хочет больше говорить. Но он вдруг произнес: — Теперь я вспомнил, Тегид. Я все помню, а раньше почему-то не мог вспомнить.

— О чем ты?

— Я вспомнил мой собственный мир, — ответил он. — Пока я не вернулся, я почти забыл о его существовании. Я не хотел вспоминать, понимаешь? И мне почти удалось забыть. Если бы не Саймон, я бы не думал о возвращении и потерял бы память о нем.

Я пытался рассмотреть выражение его лица в полутьме ямы. Мы никогда не говорили с ним о его мире. Барды о таком не спрашивают. Пришельцев из других миров, живущих среди нас, уважают, их принимают в клан, учат, дают возможность проявить себя и заслужить ту честь, какую смогут. Мы стараемся облегчить им бремя жизни. Но не более того. Разлом между мирами стал шире, а на мосту теперь темно. Бывало, мы ходили на ту сторону, приносили им наше понимание жизни, но то было раньше, теперь — нет. Мы по-прежнему привечаем чужаков, но не ходим в их мир, не приносим им дары, как раньше.

— Все изменилось, — незнакомым голосом продолжал Лью. — Мой мир изменился. Теперь он еще хуже, чем в тот день, когда я ушел, хотя там вряд ли прошло больше пары дней. Ни цвета, ни жизни — все тускнеет, разлагается, распадается. — Казалось, он пытался что-то объяснить самому себе; поэтому я не стал вмешивался, позволяя ему выговориться. — Война здесь, в раю, она, видишь ли, влияет на жизнь там.

Профессор — я имею в виду одного своего знакомого там, — он мне все объяснил. И я ему поверил. Но я понятия не имел, что изменения могут оказаться такими разрушительными. Как будто мой мир исчезает у меня на глазах.

Я вспомнил, что он говорил о Сионе, отравляющем наш мир или, по крайней мере, развращающем слабого принца Мелдрина.

— Зависимость от чужого мнения — это серьезная опасность, — заметил я.

— Нет, Тегид, ты пока не понял, — быстро ответил он, поворачиваясь в темноте и наклоняясь ко мне. — Речь идет о куда более серьезных вещах. Понимаешь, существует баланс — гармония между этим миром и тем. Саймон этот баланс нарушил; его идеи, его планы, да само его присутствие здесь все изменило.

— А изменения в одном мире провоцируют изменения в другом, — спокойно кивнул я.

— Поверь, если в наших мирах осталось что-то такое, что стоит спасти, Саймона необходимо убрать отсюда.

— Я верю тебе, брат, — ответил я. — Только прежде чем спасать мир, хорошо бы спасти себя.

— Мы должны выбраться отсюда. — Он резко поднялся — как поднимался бесчисленное количество раз прежде, — чтобы стукнуться о доски над нашими головами. — Как думаешь, он нас убьет? — спросил он через некоторое время. — Теперь, когда он король…

— Мелдрин не король. Король — ты.

— Прости, — горько усмехнулся он, — все время забываю.

— Я передал тебе королевскую власть, — как можно жестче сказал я. Сколько раз я уже говорил ему? — Ты король. И я не знаю, что сделает Мелдрин, — ответил я. — Если бы знал, мы бы сейчас здесь не сидели.

— Только не говори, что тебе жаль, Тегид. Я больше не могу этого слышать.

Схватив нас во время церемонии передачи власти, Мелдрин притащил нас в разрушенный каэр и бросил в яму для мусора позади зала. Он накрыл яму обугленными бревнами и завалил кучей обломков. И оставил нас под охраной. Что он собирался с нами делать, я не мог догадаться. Я вдруг подумал, что Мелдрин тоже не знает.

Я предположил, что он боялся убить нас сразу, иначе мы уже были бы мертвы. Он довел поддержку народа до предела; любая дальнейшая неприятность, и он потеряет ту небольшую благосклонность, которой он сейчас пользуется. Он также не мог позволить нам свободно и на людях сопротивляться ему. Итак, пока он не придумает, как с нами поступить лучше, мы будем оставаться его пленниками.

За ямой следили день и ночь, чтобы никто не помог нам бежать. Охранников всегда было как минимум двое, а часто и больше. Иногда мы могли слышать их разговоры, когда они приходили и уходили, меняя дежурства. Мы знали, когда они сменились, потому что новые охранники принесли нам воду и немного еды. Ее спускали через небольшую щель в неплотно пригнанных досках.

Шли дни. Мы с Лью оставались в нашей вонючей грязной тюрьме без надежды на помощь. И с каждым днем Мелдрин презирал нас все больше, но он не мог начать свое правление, пока живы мы с Лью. Мы ему мешали.

Однажды ночью я проснулся от тихого царапающего звука. Сначала я не обратил на него внимания, подумав, что это крысы, с недавних пор наводнившие каэр. Но постепенно я понял, что медленное царап-царап имеет определенный ритм.

Кто-то копал.

Я ждал, вслушиваясь в темноту. Звук стал громче, и я рискнул заговорить с землекопом.

— Кто там? — спросил я почти шепотом.

Лью спал. Но проснулся, когда я спросил.

— Тегид? С кем ты говоришь? — проговорил он, вставая на колени.

— Тихо! Слушай!

— Потише там, внизу… Воинов разбудите. — Голос был неожиданно детский и принадлежал, насколько я мог понять, девочке.

— Кто ты? — настойчиво повторил я.

— Я — Ффанд, — последовал ответ. — А теперь молчите.

— Какая еще Ффанд? — озадаченно спросил Лью.

— Кто с тобой, Ффанд? — спросил я, прижавшись лицом к балкам крыши нашей тюрьмы.

— Никого со мной нет,